Врач Аркадий Егорович в своей клинике внезапно выдает печальный диагноз одному из пациентов – Артему, который страдает от деградации зрения. Однако его тихий голос неожиданно вызывает надежду: ухудшений нет и есть шанс на улучшение. Но что ждет Артема дальше? Врач открывает тайны своей клиники в этой истории, где любовь и сомнения взращивают непредсказуемую атмосферу надежды и тревоги....
Бешеная злость поднялась в душе.
— Господин!!! — дрожащий голос Цеси, словно цунами смыл ярость, оставив только усталое облегчение.
Девушка уткнулась ему в грудь, ее плечи содрогались от рыданий. Аринэль поднял руку и поморщился от боли, стрельнувшей в спину.
— Все хорошо, девочка моя, — произнес все еще хриплым голосом. — Все хорошо.
Невдалеке лежала туша. Серая шерсть отливала металлом. Из глазницы торчал меч Аринэля. Вокруг изломанными куклами лежали стражи. Над ними уже суетились люди, кого-то перевязывали.
…«Не лучшая была идея» — подумал Аринэль, вновь приходя в себя.
Похоже, ребра сломаны. Что немудрено. Зверюшка отбросила его, словно тряпку. В ушах все еще стоял хруст, когда он со стеной встретился. Однако. В бою он как-то этого не заметил.
— Господин! — встревоженное личико Цеси.
Как сейчас захотелось снова прибить ту тварь, которая сделала это! Личико девушки явственно опухло. А еще на ее боку и обнажившемся плече (платье порвал ей, зверь ублюдочный!) была засохшая кровь.
— Я здесь, — скривил губы в усмешке Аринэль. — Я же говорил, меня хрен прибьешь!
А вокруг уже толкалось довольно много народа.
— Сюда! — какой-то боец махал рукой, показывая на Аринэля. — Тут еще один!
Вскоре подбежали четверо мужчин, с носилками…
…Ками снова и снова вспоминала это. Низкий вибрирующий рев, бледные лица стражей. Разлетающиеся под ударами этого монстра тела. А потом зверь, расправившись с защитниками, повернулся в их сторону…
Она даже не поняла ничего толком.
…Когда она увидела его, сидящего у стены, безвольно раскинувшего руки, то в душе будто что-то оборвалось.
А потом он внезапно открыл глаза и посмотрел на нее. В этой синеве все еще клокотала ярость.
