В «Дамских новостях» светится статья о нашей Рокси! Стелла обсуждает повышение рейтинга ее ведущей публикации, а я наслаждаюсь воздушной солимарской булочкой. Атмосфера свежего дневного солнца и легкого запаха жасмина усиливается мыслью о захватывающей истории, которую Рокси готовит нам на этот раз....
А он вёл себя, как ни в чём не бывало – улыбался, был любезен, комплиментировал маме, пожимал руку отчиму и уверял, что счастлив познакомиться со всеми нами поближе, в домашней обстановке.
- Почему вы ещё не в саду? – углом рта спросила меня мама, пока граф с отчимом обсуждали судьбу юного Бэдфорда, который «сильно сглупил, но он совсем мальчишка, у таких всегда ветер в голове».
- Ма-ам, - только и смогла произнести я, продолжая прижимать к животу корзину.
- Да оставь ты эти письма, - зашипела мама, почти вырывая у меня корзину и отправляя её обратно за напольную вазу, а потом защебетала: - Прошу к столу! Прошу к столу! Для чего приходят в гости, как не насладиться угощением? Сегодня у нас праздничный ужин, господин граф.
- Опять этот проклятый дождь, - проворчал он еле слышно.
Мы пробежали по мокрым плитам террасы и поспешили укрыться под тентом, где был накрыт стол, и мама торжественно разлила из огромной фарфоровой супницы первое – суп из протёртого зелёного горошка со сливками и гренками.
- Вы надолго в Солимар, господин граф? – завела мама светскую беседу, передавая графу соусник с лимонным маслом, чтобы он мог полить рыбу.
- Всё зависит от его величества и некоторых обстоятельств, - ответил он, пробуя окуня. – Очень вкусно! Ваша повариха – просто чудесница.
Мама просияла, будто он похвалил её лично.
- Скоро будет маскарад, - сказала она, заботливо пододвигая к гостю блюдо с устрицами. – У полковницы Амбрустер. Вы будете там? – и добавила, будто невзначай. - Костюмы моих дочерей уже готовы, сегодня была последняя примерка.
- Разве же я могу пропустить такое веселье? – граф попробовал и устриц, и бараньи котлеты с морковным пюре, когда подали первую перемену блюд, и бисквитные пирожные с эклерами, когда подали вторую перемену.
Я не участвовала в застольных разговорах, наблюдая за графом, а он был ослепителен во всём – начиная от манер, заканчивая светской болтовнёй. С мамой он обсуждал местные и столичные развлечения, с отчимом – военную обстановку в южных колониях, не забывал про комплименты в мой адрес и многозначительные взгляды.
Вот эти-то взгляды и раздражали.
Мне казалось, он насмешничает в каждом слове, в каждом движении, но делает это так тонко, что упрекнуть не в чем.
