В «Дамских новостях» светится статья о нашей Рокси! Стелла обсуждает повышение рейтинга ее ведущей публикации, а я наслаждаюсь воздушной солимарской булочкой. Атмосфера свежего дневного солнца и легкого запаха жасмина усиливается мыслью о захватывающей истории, которую Рокси готовит нам на этот раз....
Там, по ту сторону рамы из тёмного дерева, стояла женщина удивительной красоты. Я не назвала бы её девушкой – её лицо было лишено невинности и прелести юности, хотя кожа была белой и гладкой, без единой морщинки, а волосы – чёрными и блестящими, как чёрный атлас платья. В контрасте с ними глаза казались особенно яркими, а губы – особенно алыми. Рядом с этой стройной, пугающе прекрасной женщиной сестра в своём белом платье стала похожа не на невесту, а на бледного призрака. Но дело было даже не в красоте и контрастности, а ещё в чём-то… в каком-то необыкновенном сиянии, словно внутри меня горело пламя, и оно вырывалось наружу, подсвечивая глаза вечерней синевой и опаляя щёки совсем не аристократическим румянцем.
Прогоняя наваждение, я встряхнула головой, и женщина в зеркале повторила моё движение.
Да, это была я… Но в то же время – совсем не я…
Что же так меня изменило? Всего за несколько дней?..
Хотя… произошло столько событий… Только что они значат по сравнению со смертью? Пистолет… сплетни… оскорбления… появление графа… Всё это такие мелочи… Я не должна обращать на это внимания… Потому что это не стоит внимания…
Но отражение в зеркале вдруг улыбнулось – загадочно, уголками губ, совсем как улыбался граф Бранчефорте, когда делал очередной ход в своей непонятной игре, и в глазах снова плеснуло то самое пламя, отсвет которого сейчас заметила моя сестра.
- Не выдумывай, - сказала я, с усилием отворачиваясь от зеркала, потому что хотелось ещё и ещё любоваться прекрасной дамой, которая ослепляла даже в чёрном.
- Я бы сказала – он тебе потрясающе идёт, - сказала сестра немного растерянно. – Какая жалость, что к этому платью у тебя только жемчуг. Тут прекрасно смотрелось бы сапфировое ожерелье.
- Будем о нём мечтать, - подытожила я и скорчила гримаску, как делала в детстве, когда Стелла обижалась или плакала, требуя игрушку или двойную порцию десерта.
Сестра рассмеялась и закружилась по комнате, насколько позволяло её пышное платье.
- Ах, я так жду этого бала! Ведь это последний маскарад перед моей свадьбой! Натанцуюсь всласть! И пусть только Харальд посмеет сказать хоть слово против!
- Конечно, пусть молчит, - поддразнила я её. – Он ведь ещё не муж. Вот станет мужем – тогда может с лёгким сердцем запрещать тебе танцевать…
- Эй! Не пугай! – Стелла остановилась, и юбка колыхнулась вокруг неё белым облаком.
