В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Подумал, вдруг тебе плохо.
— Нет, мне очень хорошо. Просто замечательно! Что–нибудь ещё?
Вот только его мне сейчас не хватало! Свалился на мою голову...
— Я знаю, что он тебя бросил, — сказал мужчина, наблюдая за моей реакцией.
Я молча опустила глаза, которые в очередной раз начал омывать океан солёных слёз. С ним я точно не хочу об этом говорить! Я начала вздымать плечи в подступающих рыданиях. Воронцов, заметив моё состояние, близкое к истерике, молча потолкал меня в кухню. Усадил на стул, принялся готовить чай и искать успокоительное.
— Если тебе тяжело — я готов выслушать. Что у вас произошло? — он сел рядом, заглядывая в глаза.
Не знаю, как и почему, но мужчина будто мне в чай ливанул сыворотки правды. Мой язык развязался, вываливая на Воронцова все мои последние беды как в театре, так и боль испытанного впервые предательства. Он будто бы попутчик в поезде — сел, рассказал, и оба забыли.
Когда я закончила, наконец, говорить, Роман провёл рукой по моей щеке:
— Бедная, тяжело тебе сейчас. Предательство — всегда больно.
Я будто пришла в себя. Сижу на кухне с посторонним мужчиной, и жалуюсь ему на свою жизнь, а он при этом ласкает моё лицо. Смотрю на Воронцова, и рукой пытаюсь убрать от себя эти пальцы. Он смотрит на меня и перехватывает мои руки своими, а потом неожиданно берёт и целует, наклонившись через стол, и держа мои запястья.
Я вскочила на ноги, губы наши рассоединились, но мужчина и не собирался отпускать меня. Встав, он притянул меня за руки к себе, будто за веревочки. Не успела и вякнуть, и даже забыла вдохнуть воздуха, как вновь эти настырные губы накрыли мои. Я просто не знала, как прекратить это безумие — руки-то заняты, ногой, что ли, пихать его?
Изловчилась и украла свои губы обратно, а затем локтями начала толкать наглого мужика. Вот ведь подлец какой! Пришёл, значит, пожалеть бедную девочку.
— Воронцов, ты больной, да? — он выпустил меня, и я невольно провела по губам тыльной стороной ладони. — Я тебе рассказываю, как мне плохо сейчас, а ты просто использовал предлог, чтобы подобраться ближе?
Обидно, однако. И что-то ещё, будто бы мне понравилось. Похоже, я тоже больна. Но ведь так не должно быть? Я только рассталась с парнем!
— Прости, я не хотел, — поджал он губы. — Просто не сдержался. Ты мне нравишься, Аля.
