В комнате дневного отделения психиатрической больницы, девочка смотрит на камеру. В ее взгляде читается тревога и отчаяние — она готовится сделать роковое селфи, которое изменит её жизнь навсегда. Атмосфера здесь плотная как тьма, но в душевной больнице есть и мистика и странные улыбки пациентов-актрис....
Не поддаюсь провокациям — он уже выбрал свою принцессу, ни к чему теперь обращать внимание на тех, кто всё ещё пытается мутить воду.
После ужина было небольшое представление на специально возведённой для этого сцене с живыми музыкантами и даже танцорами. Начались танцы, постепенно перетекающие из чопорных в раскрепощённые и пьяные — алкоголь действует на богатеев также, как и на обычных людей, развязывая их тела и языки.
Я почувствовала, как Роман тянет меня за руку и ведёт прочь. Я, не задумываясь, шла за ним.
23.
Остановились возле большой двустворчатой двери. Мужчина распахнул её и пропустил меня вперёд, плотно закрыв створки. Музыка стала намного тише. Мы оказались вдвоём в небольшом помещении.
Посреди комнаты стоял сервированный столик на двоих с нехитрыми закусками к шампанскому и красивая бутылка в ведёрке льда.
— Я не мог не провести с тобой хотя бы час на таком красивом вечере только вдвоём. Наш именинник любезно предоставил комнату, чтобы мы передохнули от шума.
Мужчина открыл бутылку и стал разливать шипучий напиток. Я молча смотрела на его действия. Мне было не так важно, где именно мы с ним находимся. Главное — с ним. Мне спокойно и хорошо.
Он протянул мне бокал.
— За прекрасный вечер с шикарной женщиной!
Не успела я насладиться комплиментом, и отпить из бокала, как Роман обнял меня и приник к губам.
— Мне нужна моя личная клубничка к шампанскому, — сказал негромко он мне, а затем продолжил поцелуи.
Я просто таяла в руках любимого. Я будто бы попала в сказку, где водятся прекрасные принцы, а я поймала самого-самого!"
"Мужчина оставил в покое мои губы, и, отставив в строну наши бокалы, взял меня за талию одной рукой, а второй за ладонь, и стал вдруг танцевать. Он вёл меня медленно и аккуратно в такт мелодии, что еле пробивалась сквозь толстые двери.
