Автор
В холодной Англии времен правления короля Ричарда I, Джиллиан — юная служанка — не выдерживает ужасов своего положения. Ее жизнь меняется ночью, когда она ощущает внезапную смерть своей матери. Теперь Джиллиан должна бороться за свою новую жизнь, но при этом осторожно следить за темными тенями, которые проникают в ее дом. Роковая чудовищная тайна ждет своего часа......
Но Рамзи, уловивший в его голосе нерешительные нотки, понял, что Гидеон сказал не всю правду.
— Повтори его слова в точности, — потребовал он. Лицо Гидеона вспыхнуло.
— Но… девушка, наверное, не захочет знать подробности, — пробормотал он.
— Ты, по-моему, ошибаешься, — возразил Рамзи. Воин нахмурился, чтобы скрыть смущение.
— Так и быть. Бриджид Керк-Коннел, Дунстан клянется в любви к тебе. Ослеплен твоей красотой и боготворит землю, по которой ты… ты ступаешь. Господь мне свидетель, это все.
Рамзи улыбнулся, но Бриджид, очевидно, было не до смеха.
— Чего тебе еще? — возмутился Гидеон. — Дунстан наверняка исполнит все, что обещает.
— Он сражен твоими чарами, — поддакнул Рамзи. — Может, подумаешь над его предложением? Если вы сядете вдвоем и спокойно все обсудите…
— Ну уж нет! — взорвалась девушка.
— Но? — прошипел Гидеон.
— Но вынуждена отказать.
Именно в этих выражениях она успела отвергнуть остальных семерых искателей.
— Почему? — рявкнул Рамзи.
— Я не люблю его.
— Что общего любовь имеет с браком? Со временем придут и нежные чувства.
— Либо я пойду к алтарю с тем, кого люблю, либо не пойду вообще, — твердо провозгласила девушка, на всякий случай снова отступив.
— Ну что мне с ней делать? — беспомощно развел руками Рамзи.
— Ума не приложу, — вторил Гидеон. — Откуда она набралась этой чуши?
Грубость и бесчувственность мужчин, открыто обсуждавших Бриджид, будто ее не было в комнате, казались поистине невыносимыми! Девушку трясло от гнева, но она старалась держать себя в руках, помня, что стоит перед самим лэрдом могущественного клана.
— Ты не передумаешь? — с надеждой спросил Рамзи.
— Я вынуждена отказать, — повторила девушка.
— Ах, Бриджид, что ты за упрямица! Очередной упрек больно ранил ее гордость и оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения.
— Я пробыла здесь не больше десяти минут, и за это время вы назвали меня упрямой, своенравной и даже нахальной. Если вам надоело оскорблять меня, я, пожалуй, вернусь к тете и дяде, — холодно бросила она. Рамзи уставился на нее, пораженный столь внезапным взрывом гнева.
