Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– У тебя же телефон всё время выключен!
– Я включу, чтоб позвонить.
Он храбрился: нельзя, чтобы она поняла, как он виноват и как ему страшно!
– Поняла?
Машка кивнула.
Он натянул ей на рыжие волосы капюшон толстовки, погладил и поцеловал изо всех сил – попрощался.
– Беги!
И она побежала под дождём, а он остался в лодочном сарае.
Алекс хмуро смотрел в стол.
Маня была растеряна до крайности.
Анна Иосифовна злилась.
Это никуда не годится. Злость – плохой советчик и проводник. Нужно отвлечься, прийти в разумное, доброжелательное, спокойное состояние.
В первый раз за долгие годы Анне приходилось уговаривать себя. Её это удивляло и злило ещё больше.
– Манечка, – начала она, и собственный тон показался ей фальшивым. – Может быть, выпьем шампанского?
– Лучше водки, – тут же сказал великий писатель Александр Шан-Гирей, и Анна с ним согласилась, тоже от злости:
– К русскому столу, разумеется, лучше водки. Попросите, Алекс, душа моя.
Маня никак не могла собраться с мыслями.
…Алекс?! Здесь, в Беловодске?! Анна Иосифовна каким-то чудом притащила его сюда! Зачем?! Что она выдумала?!
– Алекс, – вдруг пробасила Маня, – как твои дела? Сто лет тебя не видела.
Это было глупо, глупо, но она на самом деле не знала, как себя вести с ним.
– Если бы ты время от времени наезжала домой, то смогла бы видеть меня чаще, – тут же отозвался Алекс и окликнул официанта: – Любезный! Любезный, принесите нам водки!
Пока церемонились с выбором сорта, количеством и температурой – Анна Иосифовна принимала активное участие в церемониях, и Мане показалось, что она тоже растеряна, – писательница Покровская немного справилась с собой.
…Как давно она его не видела, правда, сто лет! Нет, конечно, они виделись перед её отъездом в заповедник и, кажется, в прошлом месяце, когда она возвратилась из Питера, но почти не разговаривали и за столом не сидели.
Маня рассматривала его исподтишка.
Он похудел, ввалились и без того впалые щеки. Пальцы постоянно что-то теребят, то вилку, то салфетку, то зажигалку.
– Как ты живешь, Маня? Надеюсь, хорошо?
– Я стараюсь, Алекс.
– Может, перестать стараться?
– Почему?
– Потому что из стараний ничего не выходит.
Маня посмотрела ему прямо в глаза. Он отвёл взгляд.
Анна Иосифовна молчала, словно её тут не было.
