Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Вы хотите сейчас открыть дискуссию о беллетристике как части литературы? Или о литературе без беллетристики?…"
"– Неужели вы не понимаете, мои милые литературные дамы, что мир окончательно пал? И так быстро! И так неожиданно! Только что мы все верили в философию и светлое будущее. В нравственные проблемы верили! Мы даже, чёрт побери, пытались их решать! – Он засмеялся. – И пока мы пытались, не заметили, что человечеству пришёл конец!.. Осталось скопление людей, которым нет никакого дела до… Алёши Карамазова! Как это смешно – сейчас писать книги! Для кого? Для чего?…
– Для людей, – внезапно жёстко сказала Маня.
– Зачем? Чтобы продолжать прятать голову в песок? Ничего не видеть и не слышать?
– Чтобы жить, – объявила Маня. – Алекс, ты правда не понимаешь?
Он помотал головой и залпом выпил водку.
Анна молчала.
– Я не знаю, как жила бы, если б не прочитала однажды, что Каштанка не наелась, а только опьянела от еды! Это же Чехов про меня написал, а не про собаку! Он вообще всё про меня писал, я даже когда-то думала, что он мой кровный родственник, правда! Ну, не может посторонний человек так много обо мне знать, а он же знает! И он обо всех людях знает, Алекс! А ты говоришь, что нужно как-то жить… без него? Без литературы?…
– Я говорю, что моя литература никому не нужна.
– Ты решил больше не писать?
– Я не могу.
– Но ты не писал много лет, помнишь? Ты написал «Запах вечности», он вошёл во все шорт-листы, его на все языки перевели, и ты больше не писал. Но ведь потом…
– Потом я дал слабину.
– Нет, потом ты понял, что не писать не можешь!
– А сейчас могу. И не пишу. И не буду.
– Алекс, ты гениальный писатель! Я точно знаю, потому что я читатель! Ты должен, понимаешь? Всем кругом ты должен: литературе, читателям, себе! Тебе, бедному, так и плохо, потому что ты должен, а не делаешь! И на тебя со всех сторон давит долг!.
– Маня, это слишком примитивная мысль для меня.
– Хорошо, пусть она сто раз примитивная, но ведь верная!..
– Я никому ничего не должен.
– Расскажи об этом ещё кому-нибудь, а мне не нужно! Я всё знаю и понимаю. Я ведь тоже писатель. В некотором роде. Некоторым образом.
– Я устал, – признался Алекс. – От себя, от людей. От чистого листа, на котором я ничего не могу написать! Я, наверное, уеду, Маня.
– Далеко?
– На Чукотку.
