Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Но вы не учитываете…
– Я всё учитываю.
– Анна Иосифовна, – проскулила Маня, – вы должны его простить…
– В этом нет никаких сомнений. Я должна.
Гена распахнул перед Маней заднюю дверь лимузина. Маня полезла внутрь, чувствуя себя дезертиром и предателем и трусливо радуясь тому, что автомобиль сейчас увезёт её к Лёле и Вольке из этого страшного места.
От такого страшного Алекса…"
"Но последнюю попытку она всё же предприняла.
Высунулась из салона и спросила:
– Анна Иосифовна, может быть, мне остаться? Ну, это нечестно! Алекс совсем пьяный, несёт невесть что! А вы совсем одна.
– Насколько я понимаю, он нынче и трезвый несёт невесть что. Не нужно принимать его всерьёз, Манечка. Поезжай к себе и отдыхай. Трость я тебе пришлю. В Москву можешь не спешить. Я всё поняла. И больше торопить тебя не стану.
– Анна Иосифовна!..
– До свидания, Маня. Не забывай мне звонить.
Дверь захлопнулась, Гена уселся на водительское место, лимузин тронулся.
– Музыку? – спросил шофёр, доброжелательно поглядывая на Маню в зеркало заднего вида.
Маня закрыла лицо руками, и больше Гена ни о чем её не спрашивал.
Анна постояла у подъезда, глядя вслед машине, немного подумала и вернулась в ресторанный зал.
Там она спросила ещё водки, пять минут посидела рядом с великим писателем, который отъезда Мани не заметил вовсе, тихонько велела официанту подать ужин в свой номер, расплатилась и удалилась.
Из номера она позвонила портье и попросила уложить спать гостя, который в одиночестве допивает водку.
– Проследите, чтобы он не свалился со стула, – уточнила она совершенно хладнокровно.
Достала припасённую книжку Вудхауза, дождалась официанта с горячей перепёлкой и ледяным белым вином, уселась за стол возле окна и только тут засмеялась.
Маня проплакала всю дорогу до Щеглова, и в Щеглове тоже поплакала, рассказывая Лёле, какое ей пришлось пережить свидание с Алексом.
Лёля слушала, вид у неё был растерянный.
Волька бегал и скакал вокруг хозяйки, как бочка, и в конце концов Маня взгромоздила его на колени, тяжёлого и горячего.
– Ты чайник, а не бочка, – всхлипывая, сообщила она псу. – Как я раньше не догадалась?…
Лёля принесла подруге каких-то таблеток, Маня проглотила – она столько их уже проглотила за сегодняшний вечер!.. – но от этих у неё вскоре зашумело в голове, стали путаться мысли, она куда-то пошла, не понимая куда, и очнулась, когда солнце забралось на одеяло, а потом ей в нос.
