Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Нет, ты понимаешь, какой это махровый эгоизм?! Другого слова не подберёшь! Все с ног сбились, а тебя и след простыл! И носа не показываешь! Так жить нельзя, это запрещается правилами порядочных людей!.. Или ты идиот? Тогда – десять суток ареста за идиотизм!
Он наконец взглянул на неё.
– Что? – спросила Маня. – Ты ещё и неграмотный? Это цитата! Из «Бравого солдата Швейка»!
– Куда вы меня везёте?
– В лес, – сообщила писательница. – Там я буду тебя пытать, а потом закопаю твой хладный трупик под муравьиной кучей!.
Дома Маня первым делом потрясла Вольку за лапы и сообщила ему, что он «смиренный аббат», потом стала зычным голосом выкликать Лёлю.
– Собака на трость похожа, – вдруг сказал Павел Кондратьев.
– На самом деле похожа она на свинью, – не согласилась Маня. – А трость специально изготовили для меня в виде моей прекрасной собаки!..
Из-за дома показалась Лёля.
– Манечка, что ты вопишь?
– Лёль, нужно баню затопить. Знакомься, это Павел Кондратьев… эээ… редкий идиот.
– Добрый день, – поздоровалась Лёля, немного стесняясь Маниной бесцеремонности, – вы тот самый Павел, который пропал и которого все искали?
– Вы тоже меня искали?!
Лёля удивились:
– Маня очень за вас переживала. Ездила к вам в академию, встречалась с вашими однокурсниками. Да все вас искали!..
– А он никуда не пропадал, – сообщила Маня. – Он предавался отчаянию, только вот я не знаю где! На вокзале?… Оттуда сейчас гоняют! В развалинах старого замка?…
Лёля поняла, что парня нужно от Мани спасать и взяла дело в свои руки.
– Баню сейчас затопим, но у нас обеда нет.
– Это мы моментально сообразим, – пообещала Маня. – Лёль, попроси Никитоса, пусть он привезёт чистые штаны и футболку. У нас только дамское. А наш гость… эээ… в причудливом виде. Для развалин годится, а для гражданской жизни нет.
– Конечно, позвоню, – обрадовалась Лёля.
– И вот что, – продолжала Маня, обращаясь к Павлу. – Мы на территории государственного заказника.
– Маня, отстань от него, – посоветовала Лёля, держа телефон возле уха.
– Я должен Машке позвонить, – сказал Павел негромко. – А у меня телефон разрядился.
– Зарядников тьма. Я сейчас сама позвоню Жене, то есть Евгении Александровне, а потом уж ты звони кому хочешь.
И всё как-то устроилось.
