Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Он вытолкал парня наружу и столкнул в речку.
Павел потерял дыхание, вынырнул, зафыркал, завертел головой, глаза открылись, и оказалось, что в них нет больше песка, а в мозгу не крутятся шестерёнки!
– Вылезай, и опять греться! Сейчас вениками попарю, и хватит с тебя, а то совсем сомлеешь!..
К дому Никита его привёл, одной рукой придерживая за плечо, а другой за шиворот.
– Получайте, бабоньки! Возвращаю в лучшем виде!..
Лёля скатилась с крыльца, Никита ей подмигнул.
– А сам?
– Сам ещё разок зайду. – Он поддёрнул на поясе полотенце, которым был обмотан.
– Ты что? – Лёля вся вспыхнула. – Тише! Тут Маня!..
– Да Маня твоя в жизни больше нашего понимает!
И широким шагом ушёл обратно.
– Жив? – спросила Маня, оглянувшись от плиты на Павла. – Давай вот сюда устраивайся, я тебе уже налила.
И перед его носом словно сама по себе возникла громадная чашка золотистого бульона с торчащей куриной ногой.
Павел длинно сглотнул.
Маня отрезала ему ломоть хлеба и вышла на террасу – чтобы не смотреть.
– Ну как он? – спросила Лёля.
– Сейчас поест и заснёт, – доложила Маня. – Лишь бы на пол не свалился.
– Ты так и не поняла, где он прятался?
Маня покачала головой.
– В камышах каких-нибудь, как пить дать. Ты видела его штаны?
– И видеть не хочу.
– Ну, вот именно.
Весь остаток дня Павел проспал на диване имени Орхана Памука или Харуки Мураками."
"Мимо него ходили, хлопала дверь, подруги кормили Никиту ужином и смеялись над его историями, Волька играл в мяч, Маня стучала тростью об пол, заглянул сосед, спросил, не привезти ли воды с источника, и по всему дому собрали канистры.
Павел ничего не слышал и не просыпался.
Он был сыт, чист, совершенно счастлив и во сне уверен, что… обойдётся.
Откуда-то взялись эти люди, и они знают, что делать. Можно спать, не ждать беды и ни за что не отвечать.
Павел проснулся от запаха. Пахло чем-то таким вкусным, что ему во сне невыносимо захотелось есть – опять.
Потолок незнакомый – отчего-то с балками, самыми настоящими. И диван незнакомый, и меховой лёгкий плед, которым он был накрыт.
Он повернулся и встретился глазами с невыразимым существом. Существо смотрело прямо на него.
Павел резко сел. Существо гавкнуло и завертело обрубком хвоста.
– Он загнал под диван свой мяч, – сказали совсем рядом. – Теперь не отстанет. Придётся лезть.
Павел сполз на колени и зашарил под диваном.
