Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Вы мне объясните ситуацию, – попросил он серьёзно. – Я не в курсе дела.
– К нам в издательство позвонили от вас, из ваших правоохранительных органов, или, как нынче именуют, полиции. Попросили подтвердить личность Марии Поливановой, писательницы Марины Покровской. И я так поняла, что она оказалась замешана в историю.
– То есть они обе замешаны? И Поливанова, и эта самая, вторая? Покровская?
Анна Иосифовна улыбнулась:
– Нет, нет, Василий Александрович, это один человек! Марина Покровская – псевдоним нашей Манечки, Марии Поливановой.
– Вот как.
– Да, да, так принято, у нас многие авторы берут псевдонимы.
– Зачем?
Анна удивилась. Такой вопрос никогда не приходил ей в голову.
– Пожалуй, для красоты. Марина Покровская – красиво звучит, правда?
Мэр согласился, что, пожалуй, красиво.
– Видите ли, Мария пишет детективные романы и время от времени и в жизни попадает в… щекотливые ситуации.
На большом рабочем столе – они сидели за маленьким, переговорным, – ожил селектор.
– Василий Александрович, к вам полковник Мазурин. С ним следователь Раневский.
Мэр резво вскочил, в два прыжка допрыгнул до стола и нажал кнопку:
– Приглашайте.
Анна тихонько вздохнула.
Поворачиваться она не стала, так и осталась сидеть вполоборота.
– Здравия желаю, товарищ начальник.
– Здорово, здорово, проходи.
Анна Иосифовна спокойно ждала.
– К нам вот… гостья из Москвы. Хочет вопросы позадавать. Отвечать готовы?
– Всегда готовы, товарищ начальник.
– Ну, ну. Анна Иосифовна, познакомьтесь.
И перед её глазами возникли двое: как в рассказе, только не толстый и тонкий, а высокий и низкий.
Низкий был кряжист, краснолиц и сердит, настоящий хрипун.
Анна по очереди подала руку – сначала хрипуну, а потом верзилке.
Хрипун выкатил на неё глаза, но руку пожал осторожно, как хрустальную. Верзилка болтнулся всем телом, поклонился, руку просто подержал и отпустил.
– Присаживайтесь, присаживайтесь, господа-товарищи!
Высокий и низкий неловко уселись и засопели.
