Я решительно сделала шаг навстречу, невозмутимо встав между ним и Гелиобасом.
– Довольно! – крикнула я. – Этому не бывать! Сама Зара запрещает вам это!
Князь замер и посмотрел на меня в изумлении.
– Зара запрещает! – пробормотал он. – Что это значит?
– А то, – продолжила я, – что я видела Зару после смерти, говорила с ней. Она сама отправила меня сюда.
Глаза князя Ивана расширились от изумления, а потом раздался его злобный хохот.
– Маленькая глупышка! Значит, он свел с ума и вас! Вы тоже стали его жертвой! Несчастная девчонка! С дороги! Месть, только месть! Пока я сам в своем уме!
Грубо оттолкнув меня в сторону, он отбросил шпагу и завопил Гелиобасу:
– Врукопашную! Хватит махать игрушками! Голыми руками!"
"Гелиобас немедленно откинул оружие, и, одновременно бросившись вперед, они столкнулись в жестокой схватке.
Из них двоих Гелиобас был выше и сильнее, вот только князем Иваном, казалось, овладела сотня чертей. Он кинулся к глотке соперника с беззвучной и смертоносной свирепостью тигра.
Сначала Гелиобас только защищался, и все его быстрые и ловкие движения были направлены на то, чтобы отразить и сдержать рьяный натиск противника. Но, наблюдая за схваткой, не в силах ни вскрикнуть, ни сдвинуться, я видела, как исказилось его лицо. Выражение спокойствия и даже равнодушия сменилось полной противоположностью – яростной решимостью, граничащей с истинной жестокостью. Через мгновение я увидела, что затмило его разум. В человеке восстали животные чувства – духовная сила оказалась немедленно позабыта.
Начало сказываться возбуждение битвы, желание победы овладело тем, чьи помыслы до этого момента всегда были исполнены терпения, стойкости и безграничного благородства. Они стали биться еще ближе, разгоряченней и свирепее. Вдруг князь покачнулся и упал, а уже через секунду Гелиобас держал его, уверенно прижав коленом к груди. Со своего места я с тревогой заметила, что Иван постепенно оставляет яростные попытки подняться и с невероятным и странным упрямством следит за зловещим лицом соперника.
Я подошла ближе. Гелиобас всем весом прижимал распростертое тело юноши к полу, обеими руками удерживая того за плечи и со зловещей многозначительностью заглядывая в его мгновенно побледневшее лицо. Губы Ивана посинели, глаза словно вылезали из орбит, из глотки раздался хрип. Чары, что лишили меня голоса, рассеялись, – разум затмила вспышка света, на меня хлынул поток воспоминаний.
