В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Пронько и Шампиньона я не убивал.
– Может, Викулов убивал?
– Не знаю ничего.
– Не хочешь друга сдавать?
– Сдают, когда что-то знают.
– Сдают, когда в чем-то виновен. Ты сам знаешь, чем твой друг занимается.
– Понятия не имею.
– И понятие ты, Кондратьев, имеешь. И знаешь много чего. Но не скажешь.
– Нечего мне говорить.
– Может, все-таки Викулов Пронько убил? – продолжал выпытывать Жменьев.
Он смотрел на Олега так пристально, как будто хотел забраться к нему в душу.
– Зачем ему?
– А тебе?
– Вы меня утомили, товарищ майор.
Доказательств его вины нет, а все остальное – пустые разговоры. Нечего ему здесь делать, только время терять.
Жменьев достал из ящика стола точильную машинку с ручкой и вставил в нее карандаш.
– Мой тебе совет, Кондратьев. Уезжай ты отсюда как можно дальше, спрячься как можно глубже. А то ведь всплывет все рано или поздно, тогда не отвертишься. – Он крутанул ручку, затачивая карандаш.
– Нечему всплывать.
– Пока свободен, – вынимая карандаш из точилки, сказал Жменьев и взглядом показал парню на дверь.
Из кабинета Олег выходил в ожидании новой встречи.
«Кто мог сказать Жменьеву про Жорика, заметил его во дворе дома на улице Пархоменко? – раздумывал он. – Только Сельев с Женей исчезли из вида, как появился Жорик. Сельев его, конечно же, видел и сказал своему начальнику. Сейчас он может поджидать меня здесь, в коридоре отдела полиции».
Но Сельева Олег не встретил. Он беспрепятственно покинул здание, сел в машину и был таков.
«А ведь и Жорик виделся с Сельевым. Интересно, как они отреагировали друг на друга?»
Ответить на этот вопрос могла Женя, но встречаться с ней парню не хотелось. Да и тема была далеко не первой важности.
Сейчас Олега больше интересовала мама. Она ему звонила пару дней тому назад, про Капитонова и словом не обмолвилась. Да и он не спросил у Жменьева, что ждет Юру. Может, его уже выпустили, если мама сняла с него обвинения.
Олег мог позвонить маме, но не стал этого делать и прямым ходом отправился к ней.
Дверь он открыл своим ключом, переступил порог, прислушался. В квартире тихо, только слышно, как в гостиной тикают часы. В спальне пару раз скрипнула кровать. Мама с кем-то закончила свои любовные дела или просто притаилась. Олега это в любом случае нисколько не касалось.
Он уже повернул назад, но вспомнил про Капитонова.
