В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
– Почему не поверю? – резко, с вызовом спросил Олег.
Разве мама у него недостаточно красивая, чтобы от нее нельзя было потерять голову? Если у Косенкова есть какие-то сомнения на этот счет, то пусть проваливает. Иначе ведь и в морду можно получить.
– Да потому, что я ее уже догнал.
Олег криво усмехнулся, глядя на него. Если Косенков хотел вызвать в нем телячий восторг, то у него реально плохо с головой.
– И с тобой должен поговорить.
– Маму не обижай, – сказал Олег.
Все, больше ему с Косенковым беседовать не о чем.
– Переживаешь за маму?
– Мне уже пора. – Олег выразительно посмотрел на часы.
Косенков глянул на него пристально, с нажимом и заявил:
– А я переживаю за Женю.
– И что?
– Она места себе не находит. И все из-за тебя.
– Я ей ничего плохого не сделал.
– А машина?… Помнишь, она врезалась в тебя?
– Я могу оплатить ремонт.
– При чем здесь это? – Косенков удивленно повел бровью.
– А что здесь имеет значение?
– Да то, что Женя влюбилась в тебя.
Олег быстро надул щеки, резко выпустил воздух.
– Кстати, неплохой вариант. Для тебя. – Косенков немного подумал и добавил: – Да и для всех.
– Что неплохой вариант?
– Головой думай, а не рогом, которым ты в землю уперся. – Косенков усмехнулся, давая понять, что разговор окончен, и повернулся к Олегу спиной.
Парень нахмурился. О каком варианте шла речь? Жениться на Жене? Он родной сын, она приемная дочь. Брак вполне возможен. Косенков не против.
– Не нужно мне ничего, – заявил он.
Парень продолжал думать тем самым рогом, о котором говорил Косенков, и сам это понимал.
– Думай, – на ходу бросил Косенков.
– И Сельеву своему скажите. – Олег осекся, понял, что хватил через край.
Без сигарет он мог обойтись, а без крыши – вряд ли. Задавят его менты, если Косенков отвернется от него. Он-то, конечно, переживет, но перед пацанами будет неудобно. Они уже во вкус вошли, планы на будущее строить начали, смотрели на него, а не на Жорика.
– Что Сельеву сказать? – Косенков повернулся к Олегу и глянул на него с едкой иронией.
Но Олег молчал и угрюмо глядел на него.
– Что Сельеву сказать? Чтобы он Женю оставил в покое? Так у них нет ничего. Да и почему это он мой? – Олег молчал, но Косенкова это не останавливало. – Может, ты думаешь, что он работает на меня? – спросил он.
– Не думаю.
– Не работает. Кстати, с контрабандой тебе надо завязывать. Мы с тобой обязательно об этом поговорим.
