В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Он вплотную подошел к джипу, осторожно заглянул в салон. В этот момент послышался глухой стук, и машина едва заметно вздрогнула. Кто-то стукнул по заднему крылу из багажника. Удар был довольно сильный, но единственный. Наверное, человеку, находившемуся в машине, просто не хватало сил на продолжение.
Олег выбил стекло, открыл заднюю дверцу. Сигнализация сработала, заорала, как резаный поросенок, но это его не остановило. Он опустил спинку заднего сиденья и увидел полу розового женского халата, из-под которого выглядывали голые коленки.
Бандиты схватили маму во время завтрака. На ней тогда был розовый халат. В нем они и запихнули ее в багажник машины, предварительно связав и заклеив рот.
Олег опустил другую спинку и увидел маму. Рот у нее действительно был заклеен пластырем, руки связаны. Она обморочно смотрела на Олега, глаза ее закрывались сами по себе.
Нет, мама не могла быть с Жориком заодно. Значит, наврал Сельев.
Сигнализация продолжала визжать, действовала на нервы.
– Ты куда, сынок? – без сил спросила она.
– В дом, там тише.
Еще можно было запереть калитку на замок, получить хотя бы иллюзию безопасности.
– Там эти подонки.
– Да, тот самый, который они потеряли, – сказал Олег. – Он им уже не нужен.
– А почему ты в крови? – спросила мама.
– Душу поранил, – ответил он.
Ему ничуть не жаль было Захара с его дружком. Он сделал с ними то, что и должен был. Но руки у него теперь по локоть в крови, а он же не маньяк какой-то, чтобы радоваться этому.
– Они Диму убили.
– Я знаю.
– И Пронько тоже, – еле слышно пробормотала мама. – Они говорили, я слышала.
– Так это ты с утра в багажнике была, – сказал Олег.
Он то ли спросил, то ли констатировал факт. В любом случае мама не отозвалась. Она потеряла сознание.
Олег не стал приводить ее в чувство. Он продолжил путь, занес ее во двор, закрыл за собой калитку и поразился той жадности, с которой Жорик хватался за жизнь. Связанный по рукам и ногам, он умудрился открыть входную дверь и выползти на крыльцо.
Олег наступил на него, зашел в дом, положил маму на диван, стоявший в холле.
