В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Женя так и оставалась на лестнице, в том же самом месте и положении, в каком ее покинул Олег. Его появление встряхнуло ее.
Она пришла в чувство, взглянула на маму и сказала:
– Нашатырь нужен.
Девушка тут же исчезла, видимо, в поисках аптечки.
Олег нашел свой нож, срезал веревки. Мама сразу же открыла глаза и вяло, но тепло улыбнулась ему.
Олег крикнул Женю, велел ей принести воды, а сам рванул к Жорику. Тот уже скатился со ступенек, пытаясь сбежать отсюда. Кляп вывалился у него изо рта."
"– Не можешь ты летать, тварь! – заявил Олег, схватил его за грудки, рванул на себя и поволок в дом.
– Что с мамой? – елейным голосом спросил Жорик.
– С мамой? – оторопело повторил Олег.
– С нашей мамой, – сказал Жорик.
– С нашей мамой? – Олег с силой ударил его в лицо.
– Мы же детдомовские, мамы у нас в дефиците. – Жорик посмотрел на него с праведным возмущением, как агнец божий на записного злодея.
– Это ты на жалость сейчас давишь?
– Ты же не думаешь, что я хотел убить нашу маму? – спросил Жорик.
Олег ударил его ногой в живот, и Жорик едва не задохнулся от боли.
– Ты подставил мою маму! – сказал Олег. – Но сначала меня. Убил Пронько и подбросил мне пистолет.
– Нет, – выдавил из себя Жорик.
– Ты не понял. Это не допрос, а приговор. – Олег взвел курок пистолета.
– Не надо! – Жорик лег на спину и закрыл лицо руками.
Взгляд его кричал от страха.
– Я не знаю, кто подбросил ствол. Не буду спрашивать, кто стрелял в Сирого. Может, это был ты или Захар.
– Братан, ты чего? – проблеял тот.
– Братан, говоришь? – Олег криво усмехнулся. – И давно я для тебя таким стал?
– Брат!
– Да, я твой брат. Я тебя от смерти спас.
– А потом?
– Что потом?
– Кто чморить меня стал? – Жорик скривился. – Как будто я крыса какая-то!
– Я думал, что ты крыса, – сказал Олег. – А ты хуже. Гнида конченная!
– Ненавижу! – прошипел Жорик.
– Я знаю.
– Думаешь, ты круче меня?
– Сейчас узнаем. – Олег шевельнул пальцем на спусковом крючке.
Жорик не мог этого не заметить. Страх перед смертью снял приступ ненависти.
– Не надо! Пожалуйста! – прохныкал он, взглядом вылизывая Олегу ноги. – Я все скажу! Во всем признаюсь!
– В чем ты признаешься?
– И Пронько я, и Косенкова. И маму твою подставил. Но я ее не убивал! Не хотел! Это Захар все придумал!
Во дворе послышался шум. Кто-то лез через ворота. Олег выглянул в окно и увидел человека в полицейской форме.
