В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Чисто назло Юре, этому наглому козлу, пасущемуся в чужом огороде.
Мама ничего не сказала, посмотрела на него и мотнула головой, не разрешая ему уходить.
– Она сейчас все тебе скажет! – заявил Юра.
– Не скажу! – Мама снова сорвалась, выстрелила в него взглядом.
Но Юра продолжал смотреть Олегу в глаза.
– Ты что, не понимаешь? Он снова влип в какую-то историю.
– В какую историю? – поинтересовался Олег и пытливо сощурился.
Он хотел знать, насколько информирован Юра, только на уровне догадок или же на него работают осведомители?
– Пока не знаю, – ответил тот.
Юра, похоже, и хотел промолчать, набивая себе цену, но не смог, открыл карты.
– И не узнаете, – с усмешкой произнес Олег.
– А ты клещ! – решил пристыдить его Юра.
– Это я вас позлить хочу.
– Позлить? – Юра глянул на маму с подленьким торжеством.
Дескать, а я что говорил?
– Своим хорошим поведением.
– Вот как?
– Ну да. Я и в самом деле хороший парень. – Олег повернулся к маме, мягко улыбнулся и бережно взял ее за руку.
Она тоже улыбнулась ему с нежностью и благодарностью.
– Клянется он, – буркнул Юра.
– Накажу любого, кто тебя обидит. – Олег резко повернулся к Юре, навалился на него всей силой своего взгляда и заявил: – Даже не пытайтесь проверить это.
– А то что?
– А то все! – Олег ослабил взгляд и улыбнулся, как примерный мальчик в ответ на сладкую похвалу.
Парню было все равно, поверит ему Юра или нет. Хочет, пусть смеется над ним, но если обидит маму, то ему не жить.
– Все? – Юра скалился, пытался иронизировать, но угроза явно подействовала на него.
Взгляд его поплыл от сомнений в собственных силах. Олег действительно дитя улицы, его воспитывала сама жестокость, он и воровал, и дрался насмерть, возможно, и убивал. Было бы глупо испытывать его на прочность.
– А вас, значит, Юрий зовут? – спросил Олег и обезоруживающе улыбнулся.
– Юрий Васильевич.
– Не буду вам мешать, Юрий Васильевич.
Олег зашел в комнату, которую не отказался бы считать своей, закрыл за собой дверь.
Кровать полуторная, платяной шкаф с зеркалом, трюмо, но женских вещей – тюбиков, баночек, флаконов – на нем не видно. Не похоже, что это мамина спальня. Возможно, гостевая комната.
Квартира трехкомнатная, в евростиле. Откуда? Сама заработала или спонсоры вроде Юрия Васильевича помогли? Кто содержит маму? Любовники? А если клиенты?
Кровать была расправлена.
