В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Бубен постучал кулаком себе по лбу, показывая, какая она дура, и спросил:
– Кто тебе такое ляпнул?
– Жорик, – ответила блондинка, изо всех сил стараясь удержать взгляд на Олеге.
Она явно хотела казаться крутой до неприличия, но лицо ее поплыло, взгляд заслезился. Девица уже жалела о том, что дала маху. Но ведь так оно и вышло. Кто-то ей напел.
Неужели и правда Жорик?
– Он слишком много курит, – сказал Олег и усмехнулся одной половиной рта.
Лелька возмущенно набрала в легкие воздух, но сказать ничего не успела.
В центре зала нарисовался здоровенный битюг, по сравнению с которым даже Сирый казался карликом, а Бубен – красавцем.
Олег хорошо помнил этого типа. Годзилла наводил страх на здешние улицы, пока не присел за изнасилование. Олег однажды с ним даже сцепился. Ему тогда только-только исполнилось пятнадцать, но промеж ног он этой образине все-таки заехал, а потом сам два дня нормально ходить не мог, потому как пропустил удар по голове.
Годзилла обводил зал взглядом в привычной своей манере, искал, до кого докопаться.
Только Жорик его ничуть не боялся.
Он вышел из-за спины этого гиганта, показал пальцем на Олега, подошел к нему и осведомился:
– Братуха, ты откуда?
Этот хмырь чем-то напоминал Иуду, который готов был предать своего друга и учителя. Вместо фарисеев за ним шел Годзилла. За их спинами держались еще двое братков. Оселецк – город небольшой, людей в нем мало, зато бакланов много.
Олег не стал воротить от Жорика нос, но руку ему подал, не поднимаясь со своего места.
Тот сделал вид, что не заметил этого, даже улыбнулся с искренним восторгом во взгляде и заявил:
– Пацаны, я так рад, что мы вместе!
Годзилла остановился и вдруг с размаха опустил руку на плечо Жорика.
Тот аж просел в рессорах от такой силы и неожиданности.
– Колян! – прохрипел он и с возмущением взглянул на Годзиллу.
Олег усмехнулся и подумал:
«Этому мордовороту надо бы еще извиниться перед Жориком, и картина маслом будет готова».
– Извини!
Олег не поверил своим ушам. Годзилла именно так и сделал.
– Да ладно, чего уж там. – Жорик сменил гнев на милость, рукой показал на Олега и спросил: – Узнаешь?
– Да, что-то знакомое, – ответил Годзилла.
– Олег, на сто телег, – выдал Жорик.
Парень смотрел на этого хмыря сурово, с неприкрытым осуждением. Ему совсем не обязательно было трепать языком перед какой-то шлюшкой.
– Да, я помню, – буркнул Годзилла и провел рукой под пряжкой своего ремня.
