В дрогнувшем гараже стоял беспорядок, армия Рюриковичей только что предательски вступила на территорию великого княжества Хабаровского. Я поднял голову Толстого, чтобы увидеть приближающихся солдат, готовящихся расстрелять меня и моих товарищей. Время до трех — и я произнес слова зачитывавшегося: два... Солдаты понесли предательское поражение, отказались подчиниться и предпочли сдачу....
И с учетом того, что она просила меня разыскать Анну Михайловну, я подозреваю, что здесь скорее второй вариант. Халатность и некомпетентность.
Отец вновь замолчал, обдумывая мои слова. Я его не торопил, мне, по большому счету, было не так уж и важно, что решит глава рода. Личной заинтересованности в этом деле у меня не было. Однако теории обсудить было можно.
Но Алексей Александрович не спешил говорить. Рука князя нырнула в ящик стола, наружу была извлечена пачка сигарет и зажигалка.
Закурив, отец еще несколько секунд молча пускал дым из ноздрей.
— Мне кажется, ты смотришь не с той стороны, — наконец, произнес Алексей Александрович, выдыхая дым в потолок кабинета.
— Поясни, — предложил я, усилием дара отгоняя от себя запах табака.
Отец сделал еще одну затяжку, прежде чем окутал кабинет собственным куполом, отрезая даже наши средства наблюдения.
— Дмитрий, — заговорил после паузы отец, — я знаю, что ты дружен с Иваном Михайловичем.
"Я пожал плечами в ответ.
— Это не отменяет того, что она совершила ошибку.
Отец взглянул на меня и, выпустив облако дыма, произнес очень серьезным тоном:
— Ошибку ли?
Отвечать сразу я не стал, и Алексей Александрович решил продолжить.
— Мы с тобой знаем, сколько усилий государь приложил, чтобы свергнуть часть Рюриковичей. Конечно, официально они подняли мятеж, и сами начали эту междоусобицу.
Он помолчал, докуривая сигарету. А ткнув ее в пепельницу, продолжил:
— Великий князь Московский свержен. Что ни говори, он долгие десятилетия управлял столицей, и с ним Михаил II уже сработался. Ты де не думаешь, что они действовали без определенных неофициальных договоренностей?
— Не думаю, — кивнул я.
— А теперь на трон Москвы садится Соколов. Чистый, как слеза младенца. К нему не придерешься, и не подступишься. На него нет рычагов, которые с родом Невских уже давно отработаны и действовали. Равновесие нарушено, а царь не любит пускать такие дела на самотек. Михаилу II нужна власть над всей страной, не только над Кремлем.
Я молча кивнул, слушая отца.
— Я не думаю, что само нападение организовала царица, — произнес князь Романов.
