В дрогнувшем гараже стоял беспорядок, армия Рюриковичей только что предательски вступила на территорию великого княжества Хабаровского. Я поднял голову Толстого, чтобы увидеть приближающихся солдат, готовящихся расстрелять меня и моих товарищей. Время до трех — и я произнес слова зачитывавшегося: два... Солдаты понесли предательское поражение, отказались подчиниться и предпочли сдачу....
Мы замолчали. Отец докурил сигарету и, потушив ее об бортик пепельницы, убрал пачку в стол. Я же просто сидел, сложив руки на подлокотниках.
У будущего губернатора должно быть немало конкурентов. Москва слишком жирный кусок, чтобы не попытаться за него устроить великому князю Соколову не только похищение, но и убийства членов семьи. Однако в реальности перешагнуть черту, наняв людей для таких делишек, могли немногие.
И мне кажется, я догадываюсь, у кого бы хватило и влияния и денег, чтобы все это провернуть.
Телефон на столе отца зазвонил, и мы переглянулись.
Подняв трубку, Алексей Александрович дал разрешение соединить его с собеседником, и тут же произнес:
— Здравствуй, Михаил Викторович.
Глава 11
Усилив слух, я приготовился слушать диалог с отцом Ивана Михайловича.
— …Александрович, я надеюсь, что мы сможем договориться, — произнес великий князь Выборгский.
— Я слушаю, — ответил князь Романов, вертя в руке зажигалку."
"— Сегодня к твоему сыну, Дмитрию Алексеевичу, приходил младший великий княжич, — продолжил Соколов уверенным голосом, будто у него и не похищали дочери.
Отец выдержал паузу в пару секунд, задумчиво глядя на меня.
Михаил Викторович сумел меня удивить. Я ожидал, что он поддержит Ивана, и запросит помощь. Но, видимо, у Соколова было свое мнение, как поступать в такой ситуации.
Впрочем, такой исход был гораздо лучше для нас. Чем дальше от столичных интриг — тем спокойнее для рода. Это великие князья могут бодаться за кресло губернатора Москвы, ни Романовым, ни Демидовым оно попросту не нужно.
— Мы никогда не стремились влезать в дела Рюриковичей, Михаил Викторович, — проговорил Алексей Александрович, после чего добавил: — Однако так вышло, что великий княжич втянул нас.
— Я понимаю твое негодование, князь, — проговорил Соколов. — Но как отец отца, прошу понять — Иван Михайлович сейчас переживает сложный период.
— Нас это полностью устроит, — ответил отец. — Я пришлю твоему секретарю бумаги, великий князь.
— Буду ждать, князь.
И, не произнеся больше ни слова, Соколов повесил трубку. Говорить о том, чтобы Алексей Александрович не слишком наглел, подавая документы на утверждение, он не стал, это и так само собой подразумевалось.
