– Если ты хочешь знать, - сказала Колин со вздохом, - Причина, по которой, я не могу отправиться с тобой в свадебное путешествие это… - он посмотрел на открытую дверь, его губы раздражительно сжались, - Я не могу говорить здесь об этом.
Глаза Пенелопы широко открылись.
– Ты имеешь в виду… - она нарисовала большую букву “У” на скатерти.
– Совершенно точно.
Она удивленно уставилась на него, пораженная тем, что он сам поднял эту тему, и даже больше - он, казалось, не выглядел ужасно расстроенным из-за этого.
– Но почему? - в конце концов, спросила она.
– Если тайна выйдет наружу, - уклончиво сказал он, словно все их слуги только и делали, что подслушивали, - Я должен быть в городе, чтобы контролировать нанесенный ущерб.
Пенелопа покачнулась на стуле. Упоминание об ущербе совсем не было приятным. Это было то, что он только что сделал. Ну, хорошо, косвенно, по крайней мере. Она уставилась на свою сдобу, пытаясь решить, хочется ли ей все еще есть.
Есть ей совсем не хотелось. Но, тем не менее, она все же съела.
Глава 20
Несколько дней спустя, Пенелопа вернулась после похода за покупками, который она совершила вместе с Элоизой, Гиацинтой, Фелицией, и обнаружила своего мужа сидящим за своим письменным столом в его кабинете.
Он что- то читал, причем нехарактерно для себя ссутулившись, словно он внимательно изучал какой-то неизвестный ему документ или книгу.
– Колин?
Он вздрогнул. Он должно быть не слышал ее прихода, что было довольно удивительно и странно, поскольку она не предпринимала никаких усилий, чтобы тише идти.
– Пенелопа, - проговорил он, поднимаясь на ноги, так как она вошла в комнату. - Как прошел твой э-э, независимо от того, что это все-таки было?
– Поход за покупками, - произнесла она с немного удивленной улыбкой, - Я ходила за покупками.
– Точно. Это именно то, что ты проделала, - он стал раскачиваться на пятках, - Ты что-нибудь купила?
– Шляпку, - ответила она, и чуть было не добавила “и три бриллиантовый кольца”, лишь для того, чтобы проверить слушает ли он ее или нет.
– Хорошо, хорошо, - пробормотал он, очевидно с нетерпением желая вернуться к тому, что лежало у него на столе.
– Что ты читаешь? - спросила она.
– Ничего, так ерунда, ответил он, почти автоматически, затем добавил: - Ну, вообще-то, это один из моих дневников.
На его лице было странное выражение, немного робкое, немного дерзкое, словно он был смущен тем, что его поймали за этим занятием, и в то же время бросал ей вызов, спросит ли она еще.
– Можно я взгляну? - спросила она мягко, и как она надеялась, успокаивающе.
Было довольно странно думать, что Колин мог быть в чем-то неуверен.
Упоминание о его дневниках, которое делало его уязвимым удивляло и… трогало.