Не каждый день женщина позволяет себе такой драматический выход.
– Ладно, я не должна была так сильно бушевать, - пробормотала она, сама не понимая, что бы это могло значить.
Он вопросительно выгнул бровь, но не стал спрашивать.
– Я хотел бы принести извинения, - повторил он, - Что был таким плаксивым маленьким сопляком.
От таких слов Пенелопа споткнулась и чуть было не упала. Она подхватил ее за руку, затем сказал:
– Я понимаю, что в моей жизни есть много, много всего, за что я должен быть благодарен. За что я всегда благодарен, - проговорил он, его лицо не улыбалось, выглядел он при этом немного робко.
– Было непростительно грубо жаловаться тебе на свою жизнь.
– Нет, - сказала она, - Я провела весь вечер, раздумывая над тем, что ты сказал, в то время, как Я…
Она сглотнула, облизнув губы, которые внезапно стали очень сухими. Она провела весь день, раздумывая над тем, что ему сказать, и как ей казалось нашла правильные слова, но сейчас, когда он стоял здесь рядом с ней, она не могла думать об их ужасно неудобном разговоре.
– Стакан лимонада? - вежливо спросил Колин.
Она покачала головой.
– Ты абсолютно прав в своих чувствах, - наконец выпалила она. - Возможно, они совсем не такие, какие ощущала бы я, будучи на твоем месте, но ты прав во всем. Но -
Внезапно она замолчала. Колин почувствовал, что отчаянно хотел бы узнать, что она собиралась сказать.
– Но, что, Пенелопа? - спросил он ее.
– Ничего.
– Для меня это не ничего, - ее рука была в его, и он легонько сжал ее, давая ей понять, что он хочет узнать, что она хотела сказать.
Сначала он не думал, что она отреагирует, а затем, когда он уже начинал думать, что его лицо треснет от вежливой улыбки, которую он так тщательно держал на лице - они все-таки были на публике, и ему не нужны были лишнее внимание - она вздохнула.
Это был чудесный звук, странно успокаивающий, спокойный и мудрый. И от этого он захотел узнать ее поближе, узнать о чем она думает, и услышать ее сердцебиение.
– Колин, - мягко сказала Пенелопа, - Если ты недоволен своей нынешней жизнью, ты должен сделать что-нибудь, чтобы ее изменить. Это, действительно, просто.
– Это то, что я и делаю, - сказал он, небрежно пожимая плечами, - Моя мать обвиняет в постоянных сборах и отъездах из Англии из-за прихоти, но правда в том -
– Ты уезжаешь, когда снова разочаровываешься в своей жизни, - закончила она за него.
Он кивнул. Она поняла его. Он не был уверен, как это произошло, или что это действительно было, но Пенелопа Физеренгтон поняла его.
– Я думаю, тебе стоит опубликовать свои дневники, - сказала он.
– Я не могу.
– Почему?
Он остановился, выпуская ее руку. У него не было нормального ответа, лишь небольшое странное покалывание в сердце.
– Кто захочет читать их? - в конце концов, спросил он.