Автор
Взгляд Нилы вкраплялся в тонкие лепестки ромашек, когда она задыхалась от страху. Стены комнаты были покрыты нежными белыми и желтыми цветами ромашек, старые краски стерлись, открывая серую подлинность. Тихий шепот вносило дополнительное напряжение в тишину, пугая девушку от неизвестности за окном.
В тюремном помещении ничего не изменилось, пленник лежал с закрытыми глазами в такой же позе, как и во сне. Можно было подумать, что до сих пор спит. Если бы не спавшие отеки, и посветлевшие шрамы. Под ними угадывалось, что когда-то эльф был очень красив, узкое лицо, высокие скулы, красивой формы губы, мужские. Тонкий породистый нос.
— Госпожа? — в тишине раздался мелодичный, поставленный голос. Он не был высоким, но и не грубый. Вроде мужской, но не привычный слуху. Гораздо мелодичнее человеческого, оборотнического, а с гномьим или орочьм и сравнивать нечего. В общем, странный.
Сорванные связки восстановились и теперь эльф разговаривал тем голосом, который присущ его народу.
— Скажи еще что-нибудь… — Выпалила Нила первое, что пришло в голову.
— Что Госпожа желает услышать от своего раба? — Опущенная голова, покорный голос, но Ниле казалось, что в нем все-таки промелькнула издевка.
«Ох, и сложно мне с ним будет», — вздохнула девушка.
— Ты мне совсем не рад? — Нашла что спросить…
— Разве вещь может радоваться, госпожа? — А глазки-то опустил, само смирение.
— Ты не вещь. Не смей так больше говорить. И, пожалуйста, никогда не дерзи мне при посторонних. Это может плохо закончиться для нас обоих. Я надеялась, что ты будешь рад жизни… Хоть такой.
— Хорошо, госпожа, я не буду дерзить. при посторонних. — Эльф выделил интонацией «при посторонних», заставив Нилу нахмуриться. — И, если позволите, я бы предпочел умереть.
— Могу продать тебя страже. — Нила отвернулась к окну, закусив губу. Почему-то стало обидно.
— Госпожа вольна делать со своим рабом все, что пожелает. — Девушка прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Голос эльфа задевал потайные струны в ее душе. И на их вибрацию отзывалось все тело. Его хотелось слушать и слушать, а лучше, если он будет шептать… Девушка тряхнула головой, проклятый некромант! Раньше она и не думала, что такой шепот в кровати может возбуждать. Прочь из моей головы!
— У госпожи что-то болит? — Опять этот голос.
— Нет, у госпожи ничего не болит. Госпожа изволит спросить: ты почему передал с мэтром вместо списка с вещами устное послание, что тебе ничего не нужно?
— Я не хочу вас обременять. Прикрыться мне тут дадут чем.
— Замечательно, заботливый какой! — Голос девушки так и сочился иронией. — Но я предупреждала, что на месте практики еще холодно. Мы едем в Фантэй.
— Фантэй?! Мы едем в Фантэй?! — Пленник на мгновение приподнялся на кровати и в его глазах сверкнуло торжество.
