Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
Стопроцентная уверенность в том, что секс в каюте чужой яхты, пусть и потрясающий, никак не укрепит наш зарождающийся мир, прочно осела в мозгу. Ещё раз всё испортить мне совсем не хотелось.
– Знаешь, Алис! Я начинаю понимать, почему рыцари ради поцелуя своей дамы рисковали здоровьем и жизнью, – задумчиво произнес я, поправляя ее почти платиновые пряди.
За время поцелуя мои похотливые ручонки устроили беспорядок в женской причёске. Плотный костюм не давал мне допуска к коже, так что пострадали волосы.
– Правда?!
– Ага.
Волконкая робко улыбнулась, отворачиваясь, чтобы слезть с моих коленей. Вот только её румянец смущения я успел заметить. Это было ещё одним знаком того, что, по сути, я плохо знаю эту девушку.
– Если ты уверен, что тебе не надо в больницу, то можно продолжить отдых. Чем бы ты хотел заняться?
Волконская отошла к краю судна и повернулась ко мне лицом. Алиса со сложенными на груди руками, опираясь пятой точкой, сигнализировала об отчуждении.
– Волконкая, ты прекрасно знаешь, чем бы я хотел с тобой заняться, – опуская взгляд на свою возбуждённую плоть, сознался я как на исповеди.
– Ты иногда такой пошляк, Ромашка, – посетовала девушка, но её губы подрагивали в зарождающейся улыбке, – Бедные уши Виктории Викторовны!
– Лис, я скоро начну тебя ревновать к собственной матери.
Она в ответ лишь пожала плечами.
– Да, да! Это меня только рядом с тобой так … плющит! – пожаловался на жизнь, поднимаясь с кресла.
– Намекаешь на моё дурное влияние?!
– Намекаю, что ты мне нравишься, а мои мозги рядом с тобой отдают вожжи правления другому органу.
Я стоял напротив неё, вглядываясь в реакцию на моё признание. Это была Алиса, и даже если большинство будут польщены признанием мужчиной в чувствах, то это чудо может зарядить коленом в пах.
Неверие и смущение отразилось на женском личике одновременно.
– А это тот самый орган, который сто пудов знает, чем нам заняться в каюте? – дерзко ответила она, не позволяя снова проникнуть под броню.
– Бери выше, Бабочка! – посоветовал я, но, заметив недоумение во взгляде, свёл расстояние между нами на минимум.
– Вот тут!
Я расцепил ее замок из рук и одну положил открытой ладонью на своё сердце. Я сейчас не играл ради выгоды или красивого жеста.
