Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
И даже не назло его матери, а просто потому, что теперь только так и никак по-другому! Как однажды сказал Мишка, что я – Ромовая баба, Савельевская Ромовая Бабочка! Теперь у этой бабочки появилась персональная ромашка!
– Да! Я согласна!
Звук падающего на старинный паркет тела обратил уже внимания нас обоих.
Виктория Викторовна элегантно возлежала на полу. Стоящие рядом с ней кумушки, уже придерживающие её с двух сторон, пытались поднять страдалицу и заодно обмахивали веерами с платочками. Женщина якобы что-то бормотала, и я уж решила, что надобно проверить состояние аристократки.
Мужчина спокойно достал кольцо из бархатной подушечки и также неспешно надел его на правый безымянный палец. И даже с размером он идеально угадал. Мой идеальный снобик, который рушил все стереотипы. Почему-то я уверена, что жёлтые бриллианты были выбраны вместо классических белых не случайно.
– Почему жёлтые? А как же классика кольца для помолвки? – тихо спросила я, пока мужчина поднимался.
– Зачем мне классика? Когда моя девушка уже давно перешагнула эти скучные рамки.
Он сдержанно улыбался, хотя его руки легли на талию и совсем нескромно близко прижали к мужскому телу.
– Ты должна мне как минимум один поцелуй, – предупредил Савельев, уже наклоняясь к моему лицу.
– Ромаш, тебя люди не смущают? – почти в губы спросила я.
– Нет. Абсолютно.
И совсем несдержанный поцелуй последовал за уверенным ответом теперь моего жениха. Я тоже скучала, и казалось, что с нашего последнего поцелуя прошла сотня лет. Так что с таким же нетерпением открыла рот, впуская жадный до прикосновений язык. Голова кружилась от бесконечного чувства правильности происходящего, страсти и нежного трепета.
Вокруг нас и для нас звучали громкие аплодисменты, что заставляло вынырнуть из моей личной нирваны.
Это была личная территория мэра, и обычно ходить сюда гостям строго воспрещалось. Роман вёл меня уверенно, и мы оба молчали. Мне было всё равно, куда меня собрался утащить мужчина, только очередное чувство дежавю.
