Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
Наш мир событий будто вращается по кругу, и вот снова официальный приём, шок гостей, и он уводит меня.
Когда прошли в массивные двери комнаты, очутились в прекрасной в старинном стиле библиотеке.
– О боже! Савельев, ты хочешь переиграть сцену нашей второй встречи?
Меня отпустили на волю с загадочным взглядом.
– Я не против! Только платье в тот раз было намного удобнее, но сложности меня никогда не пугали.
– Ого! Я за последние дни это вполне осознала. Мне даже стало казаться, что, если пошлю тебя вместе с подарками куда подальше, ты не отстанешь.
Осторожно ступая назад от наступающего на меня Романа, я уткнулась попой в мебель, а именно в спинку большого дивана.
– Не отстану. Я очень упорный в достижении своих целей, наверное, такой же, как и ты в своём упорстве сопротивления. Ещё я люблю, когда последнее слово остаётся за мной.
Последнее признание уже было сказано за миг до поцелуя. И ладно, пусть думает, что его слово решающее! Сейчас ослепленная его напором и страстью я была готова согласиться с чем угодно.
Для меня было достаточно знать, что он только мой и готов сражаться с монстрами в моей голове.
– Господи, ужасное платье! Ужасно красивое и ужасно пышное, – недовольно проворчал мой снобик, прикусывая мочку уха.
– Ты радуйся, что сейчас не девятнадцатый век и у этого платья нет пару сотен маленьких пуговичек и крючочков, – ответила ему, усиливая захват мужских волос в ладонях.
С укладкой его волос можно смело попрощаться, хотя с моей тоже будут проблемки.
– Лисёнок, не надо дополнять мою фантазию, она и так прекрасно генерирует идеи – пошлые и непристойные до абсурдности.
– Ммм… всё- таки у меня получилось немного перевоспитать тебя, заставить расслабиться, – горделиво выступила я, пока мужчина судорожно выдыхал, пытаясь успокоиться.
Ромашка улыбнулся, явно помня, про наш почти спор о перевоспитании друг друга.
– Я проиграл. Ты неисправима, и меня это устраивает.
Ох, а это было серьезное заявление! В моём случае это даже серьезнее признания в любви.
– Пойдем к окну, – попросила я, чувствуя, как в груди резко стало тесно, словно корсет утянули на размер сильнее."
"На улице капал мелкий дождь, а из открытого в полстены окна пахло летом и сырой землёй. Вдыхая эту свежесть всем телом, одной рукой ухватилась за открытую фрамугу.
