Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
Так что твоё пожимание плечиками не является ответом на мою просьбу, – тихо и как-то зловеще произнёс мужчина.
Даже мурашки проскакали по руке, за которую он меня удерживал. Единственное хоть стало понятно, что расстроило моего босса, точнее, разозлило.
– Ромашка садовая, мне в очередной раз не нравится ход твоих мыслей. Вроде бы, в библиотеке в доме моих родителей мы поняли друг друга. Я так точно очень подробно пояснила и даже на примере показала, как отношусь к твоим желаниям «закончить разговор», – стараясь быть спокойной хотя бы внешне, произнесла я, лишь интонацией выделяя опорные точки своей речи.
На самом деле желания, стукнуть или поцеловать, боролись во мне, обостряя восприятие каждого звука и даже запаха.
– Мне не понравились твои способы ведения беседы. Думаю, в знак оплаты моего обучения по раскрепощению я тебя научу основам ведения диалога.
Хотела послать этого диктатора посчитать розовые тучки в иллюминаторе, но Савельев, как всегда, имел свою точку зрения на происходящее. Он резко и достаточно сильно дёрнул меня за руку, тем самым вынуждая приземлиться попой на его колени.
Естественно юбка платья от таких выкрутасов поднялась, превращаясь в самое короткое «мини», а стринги не могли спасти от полного контакта моих ягодиц с плотной тканью мужских брюк и холода стекла. Эта зараза пила воду со льдом. Возмущение от неравноправных действий и холода стакана к горячей коже вылилось в громкий вскрик и появление ненормативной лексики.
– Савельев, твою мать, ты совсем офонарел?! – меня уверенно держали на прежнем месте, так что с усилением громкости снова завопила.
Стакан тут же улетел на пол. Я, следившая за его полётом, сморщилась в ожидании миллиона хрустальных осколков, но тот удачно приземлился на небольшой круглый коврик, что лежал между креслами.
Что погорячилась насчёт проклятого стакана, я поняла спустя секунду от его падения. Свободная мужская ладонь, тоже достаточно холодная, тут же легла на мою ягодицу, вызывая смешанное желание, отодвинуться или, наоборот, прижаться.
– Волконкая, ради сохранения своего рода лучше молчи сейчас, – прохрипел Роман, уже отпуская мою ягодицу и тут же перемещая руку на мой затылок.
Отнюдь не нежно ухватив за шею и волосы, прижал к себе, врываясь в мой приоткрытый рот. Я-то как раз собиралась ответить на его последнюю угрозу.
