Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
И так было всегда до недавнего времени!
Я не соврал, попросив о расслаблении. Эта женщина не давала мне покоя, когда была рядом, но, когда её не было, я тоже не находил успокоения. Всё вспоминал, анализировал её поведение и не мог принять единого решения о моём отношении к Алисе.
За те часы, что не видел Волконскую, ничего не изменилось. Ее появление в самолёте вызвало очередную волну неконтролируемых эмоций.
Ее открытые руки и ноги, царский наклон головы, игривость и задумчивость, красивые плечи и глубокий вырез платья, асимметричная улыбка… я бы мог перечислить ещё миллион особенностей этого человека, так как она была соткана из противоречий.
Идея о моём обучении пришла мгновенно вместе с воспоминанием о пятничном вечере. Не думая ни секунды, сразу озвучил свою мысль, зная, что Алиса согласится. Она была по натуре игроком! В этом я ошибиться не мог.
А дальше всё в очередной раз вышло из – под контроля! Хотя нет, я бессовестно вру самому себе. Я нарочно всю неделю даже не прикасался к ней, к тому же ее милования с моим замом удерживали меня от проявления излишних эмоций. Так что насмешка бабочки над тем, что я боюсь высоты, снова раскачала весы моего титанического спокойствия.
Следующим ударом стали её глаза. Этот прямой открытый взгляд всегда хватал меня за яйца, а если к этому приплюсовать женское волнение и изменение дыхания, что прекрасно демонстрировал глубокий вырез сарафана, то возбуждение стало осязаемым даже в воздухе.
Побег Алисы решал все мои проблемы, но к этому моменту размах колебаний моего неудовлетворенного желания стал огромен. Её попытки сопротивления были настоящими, но я чувствовал ее желание каким-то шестым органом восприятия. Кроме стопроцентного возмущения о холодном стакане, про который я уже и позабыл, в остальных действиях было сомнение.
Я подтолкнул. Исследуя её тело руками и губами, не давал даже шанса на осмысление всей ситуации в целом. Дай я хоть маленькую возможность включиться этим мозгам, как снова получу одну из списка её разученных ролей. А ещё никто не отменял риска очередного воспитательного удара в пах или ещё какую-нибудь гадость. Волконская на выдумки была сильна.
Сейчас эта бабочка была в моей власти.
