Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
Мысленно помолилась, скрестила пальцы ног наудачу и покрепче вцепилась одной рукой в бортик, что даже пальцы в суставах побелели.
Снобик сделал пару кругов почёта по бассейну, прежде чем подплыл ко мне.
– Почему не плаваешь?!
Он вынырнул практически у моих ног. Смахнул назад волосы одной рукой, а второй зацепился рядом со мной. Буквально в паре сантиметрах от моих скрученных пальцев.
Я официально объявляю себя конченой женщиной, потому что это невыносимо «горячо». Я пропустила его вопрос, хотя слышала, но говорить уже не могла.
Я просто смотрела, как стекают капли с мокрых волос на шею и по груди, собираясь с другими каплями, обтекающими мужское тело. Меня спасало, что на половину Рома был скрыт водой, прозрачной и ничего особо не прячущей, но хоть что-то в этой сложной ситуации.
– Алиса… – его хрипловатый голос отвлек от моего бесстыдного изучения широких плеч, груди и плоского живота с кубиками.
Подняла глаза, пытаясь спрятать истинные эмоции за напускным безразличием, но по изменению выражения лица Савельева стало понятно, что вышло не очень.
Вторая рука Савельева легла по другую сторону меня, заключая в классическую «коробочку». Он стал ещё ближе, оставляя между нами ничтожно мало пространства.
– Лис, ты в курсе, что таким взглядом на мужчин смотреть просто противопоказано.
Его голос сверху был тихим и даже угрожающим немного. Я не стала поднимать голову, продолжая рассматривать капли на его теле и отражение вечернего солнца в них. Что-то нас к закату штормить всё время начинает.
– Каким таким?! – спросила я, и так зная ответ, но очередное молчание уже было бы подозрительным.
В моём случае отсутствие хотя бы намеков на словесный понос приравнивается к болезни или шоку.
– Савельева, не вынуждай меня переходить на пошлости.
– А как богатый русский язык, Лермонтов, Пушкин?!
– Знаешь, мне все-таки нравится, когда ты иногда молчишь. Особенно, когда мой язык полностью занимает твой рот.
Я резко выдохнула, так как слышать такие словечки от снобика – это экзотическое наслаждение своего рода.
Свободную ладонь положила ему на грудь, там, где сердце. Оно стучало сильно и быстро, кажется прямо под кожей. Скользнула по влажной коже, утоляя зудящее состояние в кончиках моих пальцев.
