Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
На твой выбор, Бабочка!
Вот же зараза! Мне уже ответить было нечем! Сама раздраконила этого зверя!
На всякий случай решила помолчать. Не то чтобы меня сильно смутило предложение о сексе в лифте или на лестнице, но в чужой стране так шалить как-то не хотелось.
Моё воздержание не помогло. Как только дверцы лифта с тихим звоном сомкнулись, оставляя нас одних, Савельев тут же прижал меня к стенке. Его, как всегда, требовательные и бескомпромиссные губы нашли мой рот, а большие ладони сжали рёбра под грудью.
Романа вообще его раздетый и босой вид нисколько не смущал.
– Я, вроде бы, молчала? – прямо в губы прошептала я.
– Это для профилактики.
Ответить не успела, так как лифт остановился, оповещая звонком об открытии дверей. Вошла немолодая пара, по виду европейцы.
Роман же шагнул за меня, притягивая обеими руками к себе. Так сказать, я «живой щит» для прикрытия его «позора».
Вошедший мужчина, усмехнувшись, заинтересованным взглядом окинул меня от босых ступней до мокрых волос, что я старательно убирала назад. Усмешка становилась всё похотливее, что уже захотелось послать его… изучать с таким рвением прелести своей спутницы.
Мысленно подготовила фразу, но тут похотливая рожа подняла взгляд выше, и кончики его губ опустились так быстро, словно по щелчку невидимого дрессировщика.
Я в попытках понять, что же произошло, подняла голову вверх и отклонилась в сторону, чтобы было удобнее рассматривать снобика.
От увиденного немного опешила. Если пару минут назад Роман просто всем своим видом излучал сексуальность и магнетизм, то сейчас его взглядом из-под слегка прищуренных глаз можно было замораживать и резать одновременно.
Я тихонько шлепнула его по руке, что лежала на моём животе, прочно фиксирующая к мужскому телу. Рома опустил голову, наконец-то обращая внимание на меня.
Я приподнятой бровью молча поинтересовалась этим скачком его явного недовольства, точнее, бешенства. Савельев перестал бы быть самим собой, если сейчас начал бы что-то пояснять.
