Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
Вид его голой груди с мелкими темными волосами и порослью, убегающей за пояс штанов, натолкнул на мысли другого рода. Тут же подключились воспоминания сегодняшней ночи, что пришлось сглотнуть нервный ком и облизнуть пересохшие и всё ещё немного припухшие от нещадных поцелуев губы.
Эротический подтекст моих мыслей решила скрыть, так что шустро подползла к краю кровати, при этом опуская глаза вниз. Как только нащупала босыми ногами пол, рванула в сторону моего временного спасения.
Миша не раз говорил, что глаза меня сдают первыми. Сдаваться сейчас в плен этому горилле – последнее дело. Первые два шага были удачными, а на третьем я споткнулась! Точнее, мне помогли споткнуться, перехватив край моего простынного шлейфа. Я кое-как удержалась на ногах.
– Не так быстро, Бабочка моя! Я тебе сначала крылышки малость подправлю!
Прозвучало как обещание чего-то плохого! А чувство досады от совершенного ещё больше угнетало.
Мой побег был окончательно прерван, когда Савельев, перехватив меня за талию одной рукой, прижал к себе. Я попыталась дернуться, но мужчинка разозлился по-настоящему, так что мои попытки, вырваться из захвата, можно сравнить разве что только с болтанием гусеницы в клюве птички.
Его горячее дыхание обжигало кожу шеи, поднимая дыбом волоски на затылке.
Судя по стояку, упирающемуся мне в попу, мой партнёр был на той же дорожке. Так что шлепка и огненной боли в ягодице я точно не ожидала!
– Ай, Савельев! Твою аристократию мать! Больно! – теперь я взревела ультразвуковой волной.
Кожа в месте «воспитательного поцелуя» горела и пульсировала. Рука у снобика очень тяжёлая, а уж «души» в этот шлепок он вложил под самые завязочки.
