Ну что ж, Юлия, я подготовился к вашему приезду и даже позвонил одному человечку, который с минуты на минуту должен привезти ксерокопии документов. От себя же лично скажу следующее. Ваша подопечная Марина Смирнова – наркоманка. Но наркоманка с небольшим стажем. Она сгорела, если так можно выразиться, буквально за несколько месяцев. Ее кто-то крепко посадил на иглу. До этого девочка вела приличный образ жизни. Наркотики же разрушили ее мозг, и они же привели к тому, что она ввела себе слишком большую дозу. Никаких следов насилия, ничего, что могло бы указать на то, что девушку убили, я не обнаружил. Разве что… шрам… Но это не свежий шрам и скорее является все же косметическим шрамом…
– Шрам? Какой шрам и где?
– Вы даже запомнили, на какой ягодице?
– Да. У меня, знаете ли, отличная память. Кроме того, девочка была красива как ангел. И если бы не наркотики…
– Понятно. Вы не могли бы изобразить мне на бумаге этот шрам?
– Нарисовать, что ли?
– Хорошо, как вам будет угодно.
Он придвинул к себе чистый лист, взял ручку и нарисовал рваный круг, а в центре два знака: «4R».
– Четыре эр? Латинская буква «R»?
– Да. Совершенно верно. Поэтому-то я вам и сказал, что шрам искусственный, сделанный словно на заказ. Я сразу подумал о том, что он несет в себе какую-то информацию.
– Возможно, поэтому ее и убили…
– Но я же сказал, что следов насильственной смерти я не обнаружил.
– Но ведь кто-то посадил эту девочку на иглу?
– Поэтому-то я и здесь…
Она хотела резко оборвать чрезмерно любопытного «мясника», поскольку чувствовала, что все его вопросы не случайны и что маленький сценарий-вопросник успел ему продиктовать Харыбин, в этом не было никакого сомнения, но вовремя сдержалась.
– А кто приехал за телом?
– Никто? Но ведь кто-то же должен был ее похоронить?
– Вам лучше знать, – заметил Косых. – Вас же наняли, чтобы выяснить, как погибла бедняжка.
Юля подумала, что ей незачем и дальше морочить голову этому, в сущности, крайне полезному для нее человеку. Понятное дело, что у них с Харыбиным свои дела и свои отношения, и никуда от этого не деться, поэтому постаралась завершить разговор на оптимистически-долларовой ноте:
– Сколько стоят ксерокопии документов?
– Сколько не жалко. Но только знайте, что, если Харыбин узнает, что я взял с вас деньги, мне не жить. Он – серьезный человек.
– Я знаю. Он – мой бывший муж.
– Ах, вон оно что… Тогда понятно. Ну что ж, я думаю, пятьдесят долларов я заработал?
– Безусловно.