– Значит, твой гитарист будет слепо следовать адресам, которые найдет в конвертах в надежде открыть, как ты говоришь, последний конверт… А если его не будет, он не то что будет разочарован, он будет взбешен, он будет в ярости, а потому скорее запьет, чем пойдет по второму кругу, чтобы попытаться встретиться с нами, девушками, еще раз…
– Вот именно, стриптизерша, – подала голос Женя, внимательно слушавшая подруг, – а это значит, что для того, чтобы увидеть твой шрам, тебя вовсе необязательно укладывать, как ты говоришь, в койку. Дмитрий, приехав в Москву и разыскав бар «Черная лангуста», первым делом увидел бы тебя, Гел, на сцене, раздевающуюся…
– И увидел бы шрам, ты хочешь сказать? Ну и что с того?
– А то, – продолжала Рейс, – что Бахрах, зная о том, что тебе нравится твоя работа и что ты еще долгое время сможешь продержаться на сцене, всю ставку сделал как раз на тебя. И первой девушкой, которую должен был увидеть Дмитрий, должна была быть именно ты, Гел. Поэтому-то он и взял с тебя слово, что ты никогда не покинешь «Черную лангусту».
– Хорошо, – согласилась Гел. – Предположим, мы с ним увиделись. Он вошел в бар, где я танцевала на сцене, подошел к бармену и спросил, где можно найти Гел, и тот показал ему на меня. Он нашел бы способ познакомиться со мной. Я бы узнала его по фотографии. Что дальше?
– Ты отдала бы ему конверт, – подсказала Земцова.
– Правильно. Ведь это было бы именно то, чего я ждала и одновременно боялась больше всего. С одной стороны, получается, что я выполнила свою часть контракта и теперь свободна. Но с другой – я как будто бы уже и не нужна, а потому меня могут убрать, как лишнего свидетеля каких-то махинаций, к которым я имею самое прямое отношение, поскольку на документах проставлены мои подписи… Хотя на самом деле я далека от всего этого…
– Твои действия, Гел?
– Я бы сбежала. Через третьих лиц продала бы квартиру и исчезла бы из поля зрения Бахраха. Думаю, что то же самое сделали бы и остальные девушки.
– А как же тогда все те дела, вся документация, где вы проставляли свои подписи? Выходит, Бахрах был готов к тому, чтобы потерять вас всех, пятерых, в одночасье? – размышляла Юля. – Или как?
– Убили Катю Уткину, Гамлета, – напомнила Рейс. – Разве это ни о чем не говорит? Разве это не означает, что мы все пятеро, не считая Гамлета и остальных, тех, кто был посвящен в эту игру, должны умереть? Поэтому-то я и боюсь, поэтому-то Гел и сбежала из Москвы… На нас началась охота.
