В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Как быстро удастся журналистам протолкнуть статьи в национальные издания? Как быстро иностранным газетам удастся достигнуть Петрограда и вызвать там резонанс? День, может быть, два для первых ласточек. Дня через три-четыре первые развернутые статьи. Хотя, учитывая обстоятельства, может быть, и больше. Но это было не так уже и важно. Главное, что выстрел произведен, и увернуться от него Николаю Николаевичу невозможно. Даже если эта скотина устроит резню монаршей семьи и убьет его Таню – месть не заставит себя ждать.
Прощаясь с журналистами, Меншиков буркнул:
– Репетиция взятия Берлина прошла успешно. О премьере постараюсь вас известить заранее.
Кивнул им. Загрузился в свой Rolls-Royce. И выступил всем эскадроном по Унтер-ден-Линден – главной улице Берлина. Побывать в нем и не проехать по ней? Да с флагами! Да в разгар войны! Как можно? Нет. Обязательно нужно проехать. Тем более что в ее восточном конце стоял цейхгауз со знаменами, захваченными германскими войсками в этой и предыдущих войнах.
Глава 5
1915 год, 28 июня. Бланкенбург (пригород Берлина) и далее
Покатавшись немного по Берлину, Меншиков начал отходить на север. Пора. В Берлин вошел первый состав с войсками гарнизона, который его бронеавтомобилям удалось обстрелять.
Но далеко отъехать не удалось.
В ближнем пригороде Берлина – местечке Бланкенбург, разведывательный взвод наткнулся на элитный лагерь для военнопленных. Случайно. Потому что он был весьма небольших размеров.
Если бы не немцы, то и не заметили бы.
– Это что, тюрьма? – спросил ротмистр у Семена Михайловича.
– Вроде… – пожав плечами, ответил тот. – Странная, правда, какая-то. И небольшая. Да и чего тюремной охране по нам стрелять?
– Согласен. Дурость.
