В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Грузовики, включая трофейные, забились под завязку…
Тем временем в Потсдаме.
Фридрих Гемпп стоял с совершенно красным лицом перед Кайзером и не знал, что сказать. С чего начинать доклад? С того, что он опростоволосился по полной программе?
– Как ваши успехи? – наконец поинтересовался Вильгельм, видя состояние собеседника. – Закончили прочесывать лес под Франкфуртом-на-Одере? Мне кажется, что племянник очень тонко пошутил по поводу мастерства моей разведки. Так, чтобы поняли только посвященные. Не так ли?
– Ваше Величество, я…
– Что я? – перебил его, махнув рукой Кайзер.
– Ваше Величество…
– Молчать! Я уговорил Хельмута фон Мольтке[122] возглавить операцию по поимке этого злодея. И он уже выехал в Гамбург. И он уже стягивает туда серьезные силы.
– Ваше Величество, – вновь попробовал сказать Фридрих. – Меншиков не прорывается в Данию.
– ЧТО?!
– Если посмотреть на его приемы постоянной смены курса, он этим маневром вынуждает нас стягивать войска туда, куда он не пойдет.
– Не успеваем… – горько усмехнулся Вильгельм. – Вы правы, не успеваем. И что вы предлагаете?
– Нам нужно сосредотачивать войска там, куда он точно не пойдет. На первый взгляд. В самом неожиданном месте. На севере Восточного фронта.
– На русской границе?
– Да.
– Вы знаете, что он взял в Генеральном штабе?
– Много разных документов.
– Верно. Но среди них имеется один, который, попадя в Петроград, подпишет смертный приговор Великому князю Николаю Николаевичу младшему, Главнокомандующему Русской Императорской армии. Вы разве про него не знаете?
– Знаю.
– Тогда почему вы считаете, что Главнокомандующий пустит его через границу? Он все силы бросит на то, чтобы любой ценой предотвратить прорыв Меншикова и по возможности его уничтожить. Ведь так?
– Возможно.
– Не «возможно», а точно! Николай Николаевич – дурак, но чутье у него звериное.
