В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
В крайнем случае он попытается прорваться к своим. Потеряв до полка только одной пехоты, немцы, стоявшие к востоку, сильно ослабли. Ведь вон какой фронт им приходилось держать. Еще и артиллерия на том фланге тоже немало пострадала от контрбатарейной борьбы. Так что с потерями, возможно и значимыми, он мог выйти, наверное. Впрочем, об этом он старался особенно не думать. Тем более что с утра оттуда, с востока, доносилось эхо взрывов…
Максим допил кофе. С грустью посмотрел на пустую чашку. И пошел обратно в подвал.
Но просидел он в подвале недолго. Раздался звонок одного из телефонных аппаратов, и возбужденный голос Владимира Маяковского прокричал:
– Наши!
Поэт как раз заступил на пост на старую башню времен Фридриха IV и с колокольни наблюдал за округой.
– Где наши? – уточнил ротмистр.
– Самолет наш! «Фарман»! Над замком пролетел!
– На улицу! Бегом! – крикнул Максим. – Нужно зажечь костры для посадочной полосы! И ракетами привлечь внимание! Бегом! Бегом! – И первым рванул к двери.
Сделав еще один круг, аэроплан снизился и прошел на высоте каких-то пятидесяти-ста метров. Покачал крыльями, показывая, что понял, и, сделав разворот над акваторией озера, приземлился на выделенную ему полосу. На обычное шоссе возле Штеттинского замка. Ротмистр специально приказал там ничего не светить и всячески избегать показываться, чтобы снарядами не разворотили.
– Крутень Евграф Николаевич, – доложился летчик с погонами поручика, подойдя к Меншикову.
– Максим Иванович, – улыбаясь во все 32 зуба, заявил ротмистр.
– Ну вы тут и намолотили!
– Приятно слышать! Вы от Павла Карловича?"
"– Так точно, – кивнул поручик…
Генерал Ренненкампф еще 29 июня обратился к командующему фронтом с просьбой провести наступательную операцию на участке Штеттина. Но генерал Рузский его проигнорировал. Даже не удостоил ответа. Тогда он 1 июля вышел на Главнокомандующего, который на него наорал.
Поняв, что его не поддержат, Ренненкампф решил действовать самостоятельно. В подчинении его армии находилась эскадра воздушных кораблей под командованием генерал-майора Шидловского.
