Наталья достигла вершины жизни, но вместе с успехом приобрела холодность и эгоизм. Новый мир, в который она попадает, полон опасностей и требует переосмысления. Сможет ли героиня найти в себе силы измениться или останется пленницей собственного нарциссизма?
-- Теперь потерпеть надо, -- руки банщицы круговыми движениями начали растирать шею, плечи, поясницу…
Под ее крупными ласковыми руками мука скатывалась, скручивалась в тонкие колбаски, собирая с тела отмершие чешуйки кожи, грязь и пот, и тогда Зуфа стряхивала их. Дойдя до пяток, она поцокала языком:
-- Ай-я… -- но больше ничего не сказала.
Вынула пемзу и, одновременно ловко массирую ступни, начала убирать мозоли и натоптыши.
Потом она повернула Нариз на спину и повторила процедуру, затем достала из ее корзинки мочалку и еще раз прошлась по всему телу, уже с мылом. Затем намазала чем-то едким подмышки и лобок, и счастливая Нариз терпеливо вынесла легкое жжение. Зато волосы смылись с очередной порцией теплой воды.
Потом Зуфа долго разминала тело так, что в конце концов Нариз показалось, что сейчас ее можно взять и скрутить, как ленту или шнур -- в клубок.
Наконец, окатив напоследок ее теплой водой, Зуфа сдернула белую полоску ткани с волос, дала тяжелым, мокрым прядям упасть на плечи и велела:
-- Глаза закрой, молодая фаранда.
И на Нариз обрушился прохладный водопад, пахнущий травами. Она невольно ойкнула, а засмеявшаяся Зуфа, звонко шлепнув ее по ягодице, сказала:
-- Вот теперь хоть замуж отдавай!
До постоялого двора Нариз еле дошла – глаза слипались. Она пробыла в хамаме часа два, не больше. Но тело было наполнено такой сладкой истомой, что едва добравшись до места, она рухнула на свой тюфячок и заснула с мыслью: «Какое счастье!»
Глава 23
Глава 23
С утра Нариз крупно поцапалась с братом.
-- Я – мужчина, и носить такое не стану!
Такое – это была довольно удобная дорожная куртка из мягкой тонкой кожи. Они отправились на рынок, пополнить запасы и узнать, когда и куда отправляется следующий караван, как им удобнее добираться.
Рынок находился ближе к центру города и был устроен грамотнее, чем столичный. Здесь не продавали живность – для скота и птицы была отдельная торговая площадка, где-то ближе к окраине.
Нариз обратила внимание, что одежда людей несколько отличается от одежды тех, с кем они ехали в караване. Мужчины носили стеганые или кожаные куртки и жилеты до середины бедра, меньше было парчи и бархата, больше обычных практичных тканей, льняных и шерстяных.
Сапоги тоже отличались. Местная обувь была тяжелее и высотой почти до колена. Женщины носили не халаты, а цельнокроеные платья. Молодые и среднего возраста – расшитые шапочки-тюбетейки, а дамы постарше накручивали на голову большие цветастые платки.
