В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
Римо первый раз в жизни видел двери лифта, которые не раздвигались, а поднимались вверх."
"– Тебе, наверное, этот лифт кажется необычным, милый?
– Вроде того.
– Понимаешь, папочка принимает такие в общем-то странные меры предосторожности, потому что не хочет, чтобы в дом и особенно в наши апартаменты проникали нежелательные личности. Подняться к нам можно, только если тебя приглашали, или если у тебя есть ключ. Лифт идет только на наш этаж, А поскольку у нас есть ключ, нам не придется ждать в специальной комнате.
– Специальной комнате?
– Да, там обычно ждут посетители, а Джимми-дворецкий через специальное стекло – со стороны посетителя оно выглядит как зеркало – смотрит, кто пришел. Когда я была маленькой, я однажды это увидела.
Цинтия приставила палец с кольцом к широкой груди Римо.
– Не думай, пожалуйста, что папа такой уж эксцентричный. Ему было так тяжело, когда они с мамой расстались.
– А что произошло?
– Что ж, раньше или позже ты все равно узнаешь.
Двери лифта закрылись за ними, и кабина бесшумно пошла вверх сначала медленно, затем – все быстрее.
– У мамы появился другой мужчина. Мне тогда было лет восемь. Мы с мамой никогда не были особо близки. Ее больше заботило как она выглядит, чем то, как она себя ведет. Однажды папа застал их, а я в это время была в гостиной. Он велел им уходить, и они ушли. С тех пор мы их никогда больше не видели, а папочка стал таким странным. Наверное, поэтому он постоянно пытается отгородить меня от всего, что происходит вокруг.
– Ты хочешь сказать, что именно после этого он и занялся установкой всех этих устройств для личной безопасности?
– Нет, они, насколько я помню, были и до этого.
– Я полон уважения к такому человеку, – ответил Римо, а затем буднично добавил ровным, очень спокойным тоном: – Максвелл.
– Что?
– Максвелл.
– Что? – озадаченно переспросила Цинтия.
– Ты сказала «Максвелл», разве нет?
– Нет, конечно.
– Что сказал?
– Максвелл.
– Никогда не слышал ни о каком Максвелле, а ты?
Цинтия отрицательно покачала головой и улыбнулась.
– Есть такой сорт кофе и, по-моему, марка автомобиля. С чего это мы об этом заговорили?
– Понятия не имею, – сказал, пожав плечами, Римо. Гамбит удался, но ничего не принес.
На занятиях в Фолкрофте инструктор заставлял его учиться произносить в конце любой фразы какое-нибудь имя или ключевое слово.
