В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
Но Фелтон, как оказалось, кричал не на Римо, а, побагровев от гнева, орал на свою дочь.
– Что ты с собой сделала? Что ты сделала с собой?!
– Но, папа, – промурлыкала Цинтия, подбежала к нему и обняла за сильные плечи, – так я выгляжу красивее…"
"– Ты выглядишь как уличная девка! Ты хороша и без этой дряни на губах.
– Я вовсе не похожа на уличную девку, я, папочка, прекрасно знаю, как они выглядят.
– Что?! – взревел Фелтон и замахнулся.
Цинтия закрыла лицо руками. Римо с трудом подавил желание вмешаться и стал внимательно наблюдать за Фелтоном.
Была такая особенность и у Фелтона. Перед тем, как повысить голос во второй раз, он нервным движением правой руки провел по затылку, будто приглаживая непокорную прядь. Может быть, этот жест был вызван волнением, но по всем признакам такое движение и было той самой «прелюдией», которая могла в будущем оказать Римо добрую услугу.
Фелтон неожиданно замер с поднятой рукой. Цинтия трепетала. И гораздо сильнее, чем должна была бы, отметил Римо.
Фелтон опустил руку.
– Ну что ты, дорогая, неужели ты думаешь, что я мог бы ударить тебя?
Цинтия продолжала дрожать, и Римо понял, что она старается максимально использовать свое преимущество в этой ситуации, что она сознательно поставила отца в такое вот положение и теперь не отпустит его с крючка, пока не получит то, что ей нужно.
– Я не хотел тебя ударить, – повторил Фелтон, – я ведь никогда не поднимал на тебя руку, только однажды, когда ты была еще маленькой и убежала из дома.
– Ударь меня, ударь! Если тебе станет от этого легче, ударь свою единственную дочь!
– Дорогая, ну прости же меня!
Цинтия выпрямилась и опустила руки.
– И это при первой встрече с моим женихом! Что он о нас подумает!
– Простите, – произнес Фелтон, поворачиваясь к Римо.
Взгляд вдруг наполнился дикой ненавистью, взгляд человека, который не только опасался своего противника, но и был выставлен перед ним на посмешище.
Их глаза встретились, и Римо понял, что тела в «кадиллаке» найдены. Фелтон знал все.
– Рад вас видеть, – по возможности ровно постарался сказать Фелтон, подавляя дрожь ненависти в голосе. – Дочь сказала, что вас зовут Римо Кэбелл?
– Да, сэр. Я тоже рад встретиться с вами, я много слышал о вас.
Римо решил не подходить к Фелтону даже для того, чтобы пожать руку.
– Могу себе представить.
