В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
– А я?
– Ты в принципе потянешь. Но это вовсе не означает, что раз твоя фамилия заканчивается на ""и"", то тебе дадут прибрать к рукам все дело.
Виазелли пошел другим конем.
– Получается хороший дебют. Какой же ты еврей, если все время пашешь на дядю, а не на себя?
– Хочешь, чтобы я стал работать на тебя?
Виазелли пошел ферзем. Еще один ход, и мат. Потом, словно читая стихи:
– Так. Убьешь Альфонсо. Убьешь Джакомо. Убьешь Луи. Потом…
– Что потом?
– Сможет ли кто-то потом убрать тебя?
– Да, ты.
– Но как? Кроме тебя ни одного «стрелка» не останется, по крайней мере, имеющего в голове серое вещество. Весь синдикат будет полностью дезорганизован.
– Тогда почему бы мне не шлепнуть и тебя и взять все в свои руки?
– Не выйдет. Ты же не дурак и понимаешь, что за тобой будут охотиться и те, и другие, и тебя прикончит первый встречный мафиози. Особенно если учесть, что они никому, кроме итальянцев, не верят. Ты же для них чужак, и поэтому будешь представлять смертельную опасность.
– А ты?
– Я для них все-таки свой, рано или поздно им придется смириться. К тому же если дела пойдут на лад…
Виазелли взглянул Фелтону прямо в глаза.
– Подумай, что тебя ждет в будущем? В конце концов макаронники станут сводить счеты, а шлепнут тебя. За что? За пару штук. Разве это достойный конец для еврея?
– Какая разница? Смерть есть смерть.
– Но ты можешь жить, причем жить долго, и будешь как сыр в масле кататься.
– А ты меня не продашь?
– Ты будешь моим ферзем, самой сильной фигурой.
– Ну, а твои «гориллы»?
– У меня их нет и не будет.
– А как же те, которые достанутся тебе в наследство?
– Отошлю их подальше, в Чикаго, Сан-Франциско, Новый Орлеан… Ты будешь моим генералом. А я буду заниматься основным делом, приносящим доходы. Я много думал и понял, что дело станет выгодным только в одном случае: нужно оставить тех, кто приносит деньги, а от тех, кто приносят неприятности, избавиться. Ни один из моих людей не будет носить оружия! Оружие и все такое – по твоей части.
– Ты знаешь, я жалею, что не умею играть в шахматы…
– Ты мог бы стать гроссмейстером! – ответил Виазелли.
Но на шахматы у Фелтона времени никогда не было. Нужно было подыскивать себе надежных подручных.
