Осиен, словно существо из антуража Эллады или Греции средних веков, дышит свежестью и магией тени скрывающейся за полумраком деревьев. Здесь ветви стекаются так плотно, что создают едва заметное прикрытие от ярких лучей солнца, а волна зелени вокруг накрывается густым и таинственным одеянием....
А вот сержант Банг, хохотнув, тогда добавил: «Ага, а также, если баба мужика решит до ручки довести…» Поскольку тяжелых боев в окружении или при отступлении Ликоэль в последнее время не вел, наиболее предпочтительным выглядел вариант инструктора сержанта Банга…
Мастер несколько мгновений лежал, недоумевая, отчего столь вопиющее предположение не вызывает у него приступа яростного неприятия, но затем где-то внутри него глухо шевельнулся, казалось, напрочь похороненный под неисчислимыми пластами восторга, умиления и любви руигат… и в его голову пришел следующий вопрос: почему, если это действительно было нервное расстройство, он дошел до такого состояния? И тотчас память подсказала ответ.
Когда появилась Интенель, мастер уже почти успокоился и сидел за терминалом, внося последние штрихи в заказанную работу.
– Привет, милый, – явно довольная чем-то, проворковала Интенель. – Ну ты сегодня и разоспался – я не смогла тебя разбудить.
Ликоэль ответил улыбкой, которая, впрочем, была ею проигнорирована. Девушка проследовала через весь зал и остановилась у отражающей голоповерхности, оценивающе разглядывая себя. И руигат внутри мастера шевельнулся еще раз. Но тут Интенель удовлетворенно кивнула и, оторвавшись от собственного отражения, подскочила к «кубу».
– Хочешь сэлли, милый?
Ликоэль даже не успел ничего ответить, как она метнулась к нему, протягивая стакан с его любимым напитком.
– Милый, – проворковала она, – я раздобыла два приглашения на выступление Избранных, они показывают свою новую программу. Ты рад?
И Ликоэль почувствовал, как внутри снова поднимается волна счастья, заметно подкрепленного раскаянием.
