В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
От него почти осязаемо исходила агрессивная энергия.
Он расставил руки по обе стороны от лица Майи и выдохнул сквозь сжатые губы:
— Я сейчас нахожусь на грани. Я не смогу контролировать себя. Поэтому….Воробышек, прошу последний раз и по-хорошему — уйди.
Майя сглотнула подступивший к горлу ком, и, подняв дрожащую руку, дотронулась до груди мужчины. Тот вздрогнул и шумно выдохнул воздух. Его глаза прищурились, он не сводил пристального взгляда с девушки, но та не смотрела на его лицо.
— Я…, - она облизнула пересохшие губы.
Когда Борис находился рядом, ей становилось труднее сохранить решительность.
— Я не хочу, чтобы потом на меня посыпались упреки, — он снова не позволил ей договорить.
Радовало другое — её руку он не скинул, наоборот, прижал своей и чуть сжал."
"— Майя, ничего не изменилось. Наш договор остается в силе, — каждое слово мужчине давалось с трудом, — я не хочу, чтобы ты считала меня мерзавцем и негодяем. Не поверишь — впервые в жизни забочусь о том, что обо мне подумает женщина.
Его признание достигло своей цели. Майя затрепетала. Теперь-то она и без его слов знала, что он меньше всего похож на мерзавца. А то, что он старается уберечь её от себя, сразило девушку наповал.
— Тебе по-прежнему нравится мой запах? — тихо спросила она и развела пальчики на руке, которую держала на его груди.
Она чувствовала сердцебиение Бориса, и заметила, что их сердца бьются в унисон.
— Он сводит меня с ума.
Не сказал, прорычал Борис. И по его большому телу прошла дрожь.
Майя, чуть подавшись назад, изловчилась и вывернулась из его расставленных рук. Теперь они стояли друг против друга.
Огромный окровавленный вампир с глазами, в которых бушевало ночное пламя, и лицом, носящим боль прошлого.
И маленькая вампирша, пытающаяся жить самостоятельно, дрожащая не то от внутреннего страха грядущих перемен, не то от желания к могущественному князю.
Победило второе.
Майя, храбро вскинув голову к верху, так, чтобы смотреть в глаза Борису, потянула за пояс шёлкового халата.
Полы халата распахнулись.
Под ним оказались лишь трусики. Полные тяжелые груди с напрягшимися сосками были свободны.
— Смой с себя кровь стригоев.
