В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
— Хочешь, чтобы я уехала, я уеду и без завтрака! Но не смей больше появляться на пороге моего дома! Никогда! Видеть тебя не желаю!
Она старалась повторить те слова, что сказал в прошлый раз он, но сомневалась, что вспомнила их дословно. Какая, собственно, разница? Больше разговаривать с Сандровским она не хотела, и, продолжая прижимать к груди простынь, сильно хромая, направилась в ванную.
Где громко, от души, хлопнула дверью.
Но не прошло и секунды, как дверь с шумом распахнулась, едва не слетев с петель, и в ванную, сметая всё на своем пути, ворвался Борис.
— Женщина, никогда не смей хлопать дверью в моем присутствии, а тем более, закрывать её перед моим носом! — прогромыхал он, и стены содрогнулись от его рыка. — Ясно?
— Нет! — закричала в ответ Майя.
Куда подевалась её робкая натура — осталось загадкой. Сейчас в ней проснулась и властвовала разъяренная фурия.
— Что??? — зарычал он.
— Что слышал! И не смей на меня рычать!
— А ты переставай вертеть передо мной голой задницей!
— Чтоооо?? — теперь они поменялись местами, и пришла очередь возмущаться-удивляться Майе.
— Твоя задница! Она мешает сосредоточиться на мыслях, и всё время привлекает внимание!
— Я…я…я…не верчу ничем! А тем более, задницей!
— Да неужели?! А что, по-твоему, я сейчас вижу в зеркале?!
И Борис вызывающе ткнул пальцем в большое зеркало за спиной Майи. Та обернулась и, пискнув, попыталась закутать простыней, как груди, так и спину.
— Ты уйди, и ничего не будешь видеть! — продолжила кипятиться девушка.
— Майя….
Предупреждение.
— Сандровский…
Вызов.
Стук в дверь пришёлся, как нельзя кстати. Они оба вздрогнули и разом повернули головы в её направлении.
— Что тебе надо, Велест? — громко спросил Борис, не сдвинувшись с места. — Катись к черту!
— Я покачусь, как только ты пообещаешь моей жене, что перестанешь кричать на Майю.
— Отвали!
— Не могу! Или ты обещаешь мне, или я вхожу в спальню.
Борис зарычал, быстро метнулся к Майе, плотнее укутал её простыней, скрыв ту часть тела, которая больше всего его волновала в данный момент, и снова отошёл на несколько метров.
— Можешь рискнуть, и уверяю тебя, ты на собственной шкуре испытаешь моё злопамятство! — крикнул Борис уже более спокойным тоном.
— Принимаю твои слова, как обещание.
