В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
Видя её колебания, Борис поспешил добавить:
— Будет глупо и обидно, если ты откажешься, мотивируя, тем, что твоя гордость не позволяет принять от меня этот подарок. На самом деле, Майя, это сущий пустяк. Тебе нарастят кость и только. С помощью регенерации ты быстро восстановишься. Мне кажется, на всё про всё уйдет пара дней.
Майя молчала.
Потом медленно, очень медленно кивнула и тихо сказала:
— Спасибо.
Одно простое слово, а в душе Бориса всё перевернулось. И он готов был поклясться, что нечто робкое, с легкими-легкими крылышками затрепыхалось там, глубоко внутри.
— То есть ты соглашаешься на моё предложение?
— Да.
— Отлично! Правильное решение! Тогда сегодня же мы этим вопросом и займемся. Не против?
— Нет.
Борис поднялся с кресла, хотел было уйти, но задержался:
— Майя, я чувствую — твой запах изменился. Почему ты испугалась?
Майя не стала поднимать на него глаза, потому что они увлажнились. И его голос….Кто бы ей сказал, что голос жесткого беспринципного князя Бориса Сандровского может звучать заботливо и нежно, она бы рассмеялась и сказала бы, что её разыгрывают.
Её сердце сжалось от чего-то непередаваемого, щемящего, от того, чего она ни разу в жизни не испытывала. Чувство было новым, не привычным, но приятным.
— Я боюсь предстоящего обследования и операции.
— Почему?
— Знаешь ли, вообще-то вампиры не привыкли посещать врачей, — он заметил, как уголки её губ дрогнули в подобие улыбки.
— Это да!"
"Он не стал говорить, что его и братьев врачи латают с завидной периодичностью, порой крови и регенерации бывает недостаточно.
— Артур Хански — превосходный специалист, лучший в своём деле. Поверь, если бы он таким не был, мы бы не доверили ему свои жизни. И я бы не отдал тебя ему.
Последняя фраза для Майи стала откровением, к которому она не была готова. Неужели Борис проявляет о ней заботу? Искреннюю?
Чтобы не расплакаться в его присутствии, она потянулась за блюдцем, на котором стыл её завтрак.
— Я буду готова через час.
Борису показалось, или у неё дрогнул голос? Допытываться он не стал. Решил, что девушке будет полезно побыть в одиночестве. Да и ему тоже. Что-то ему всё труднее становилось совладать с эмоциями. И слова Велеста об истинных парах не выходили у него из головы.
Предсказание цыганки он тоже вспомнил не вовремя.
Хмурясь, Борис вышел из спальни.
На лестнице он столкнулся с довольным Велестом.
— Милые бранятся — только тешатся? — спросил брат, увидев его.
