В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
А она просто сказала «нет», бледнея и откидываясь на спинку кресла. Не трудно было представить, что было бы с ней, если не пришёл Джарджен. Скорее всего, она просто бы потеряла сознание под Борисом. Его воображение живо нарисовало картину Майи лежащей под ним без чувств, и холодок прошёлся по его спине.
От мысли, что им пренебрегли, и причем, дважды, Борис готов был разнести в щепки, как бар, так и весь номер. Но что-то сдержало его. Рыженькой удалось поставить его на место.
Допив спиртное, он с шумом поставил стакан.
— Будет тебе «донор».
Борис Сандровский никогда не замечал в себе качества мазохиста, но сейчас, наблюдая, как Майя выпускает клыки и осторожно прокусывает руку женщины — «донора» он испытал ни с чем несравнимую зависть.
Нет, он не хотел так же припасть к вене «донора» и с жадностью начать поглощать кровь, хотя при виде процесса кормления, у него запершило в горле и зачесались резцы.
Напротив, черт возьми, он хотел, даже мечтал оказаться на месте «донора»!! Сумасшествие! Безумие! Он смотрел, как осторожно питается Майя, как выравнивается её цвет лица, как вспыхивают её глаза, и яростно желал, чтобы именно его кровь давала ей силы для жизни!
Он должен кормить её!
Только он!"
"Он даже не пытался понять, что с ним происходит со вчерашнего дня! Девчонка полностью перевернула его жизнь с ног на голову, но пока он не был готов разбираться, что к чему.
Майя сдерживала жажду, точно боялась ненароком поранить «донора» — женщину лет сорока пяти.
— Спасибо, — Майя оторвалась от руки женщины и искренне поблагодарила её.
Та, находясь в состоянии эйфории, кивнула и, молча, вышла из номера.
Они снова остались наедине.
Майя, преодолев себя, сказала:
— Надеюсь, князь Сандровский, ты успокоился и дашь мне моральную передышку?
На её губах появилась слабая улыбка, и у Бориса дрогнули ноги.
— И в чем же будет заключаться моральная передышка?
— Ты не будешь снова набрасываться на меня.
— Эта гостиница не то место, где я тебя возьму, — раздраженно ответил он и провел рукой по коротким волосам. — Не хочу, чтобы нас снова прервали.
— К тому же, наверное, скоро прибудет самолет?
— Да, осталось ждать немного.
