В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов.
И, видимо, не удержался, потому что его брови удивленно поползли вверх.
Майя сжала губы, и вместо приветствия сказала:
— Я без велосипеда не полечу.
Только потом она поймёт, что вела себя, как обиженная оскорбленная женщина….
Борис напился.
Для того, чтобы вампиру напиться до невменяемого состояния необходимо в спиртное добавить красный порошок, иначе алкоголь выветрится очень быстро. Борис же хотел забыться. Он позвонил Михею, тот решил поддержать его, и вот они засели в гостиничном номере, снятом Карповичем.
Пили долго и много.
В основном говорил Михей, рассказывал о последних приключениях на Востоке. Борис слушал молча. Старый товарищ догадался, что у него что-то случилось, и не лез в душу. Он видел рыженькую девушку в квартире Бориса, и как тот ринулся её защищать. Задавать вопросы по этому поводу он не стал. Не его дело.
Велест нашёл брата на пятые сутки.
— Вот ты где!…
— От. отвали!
Борис приподнял голову от стола, на котором они с Михеем «культурно» спали. У обоих не оказалось сил, чтобы дойти до кровати или дивана.
Далее следовала сцена с отборной бранью.
Велесту и ещё нескольким вампирам из службы безопасности с горем пополам удалось увести Бориса. Тот сопротивлялся, разбил несколько носов, сам упал, сильно ударившись о журнальный столик.
Велест чертыхался и грозился запереть его в «хранилище», пока тот не придет в себя.
Борис пришёл в себя на следующий день с дикой головной болью и жаждой.
— Донора!!!! — потребовал он, и его крик эхом отозвался по особняку клана Сандровских.
Велест саркастически усмехнулся и отправил к нему донора. После недельной попойки с употреблением красного порошка самочувствие, мягко говоря, было хреновым. Организм очень сильно ослабевал и требовал крови.
Борис вышел из комнаты несколько часов спустя, и его вид оставлял желать лучшего. Не смотря на то, что он принял холодный душ, лицо выглядело помятым и осунувшимся.
— Не стоит злоупотреблять кровавым порошком, Борис, — заметил Велест, откладывая в сторону газету.
— Сам знаю, — фыркнул Борис и опустился в кресло. — Никогда не чувствовал себя человечнее. Теперь я понимаю значение слова «похмелье».
— Хорошо оторвались, ребята.
— К чему и стремились.
Борис не жалел о потраченной неделе. Ему надо было забыться. Вернее, забыть Майю.
