В жарком снеевском лесу, погруженном в мрак ночи, Ева чувствует себя заложницей своих собственных мыслей. Молчаливый и отдаленный голос разума требует от нее сделать выбор — продолжить свою жизнь под контролем или искать спасения вне этого пламени. Темнота вокруг наполняется опасностью, каждое дыхание казалось подслушиваемым, но Ева знает, что лишь она в силах освободиться от теней собственного ума....
Рука же мужчины жестом собственника легла на приоткрытое лоно. Он дотронулся до сухих складочек, испытав сильнейшее разочарование.
Она не возбудилась.
Проклятье!
Но остановиться Игорь был уже не в силах. Он, стараясь действовать аккуратно, развел нижние губы в стороны, дотронулся до ложбинки и…едва не взвыл от накатившего на него восторга! Внутри она была влажной! Она начинала возбуждаться, просто её сок ещё не успел проникнуть вне складочек.
Она хотела его…
Одним пальцем он скользнул внутрь, заставив Еву дернуться.
— Ты…, - Игорь оторвал голову от груди девушки. Теперь он желал видеть её глаза. — Ты очень узкая. А твой запах возбуждения… Невероятно сладок. Скажи, скажи только честно, тебя здесь кто-то трогал?
Он задал последний вопрос и не заметил, как замер в ожидании ответа.
Глупо было надеяться, что она ответит нет. В обществе, где сексуальное просвещение было доступно едва ли не дошколятам, подростки стремились, как можно раньше познать, что такое секс. Если девочки-школьницы и не занимались сексом, то уж трогать-то себя мальчикам разрешали.
От одной мысли, что какой-то прыщавый упырь лапал шелковистые бедра Евы, у Игоря возникло непреодолимое желание разнести к чертям собачьим всю школу, и найти того паренька, к которому она сбегала поздно ночью!
— Нет.
Он даже в первое мгновение пропустил её ответ мимо ушей. Погруженный в темные планы мести, он, скорее по губам, прочёл её ответ.
И возликовал.
Его внутренний зверь, та самая сторона, которая всего была покрыта мраком, торжествующе возопила — ЕГО! Только его… Ни один юнец, ни один ублюдок в подвалах Изова не прикасался к ней там, где сейчас хозяйничали его пальцы.
И он всей своей сверхестественной сущностью почувствовал, что она говорит правду."
"Больше ждать он не мог. Снова подтянувшись вверх, он провёл рукой по лицу девушки и надрывно прошептал, предупреждая и точно прося прощения:
— Будет больно.
Он помнил её слова про боль. Более того, он сам готов порвать любого — человека ли, вампира ли, которой посмеет даже подумать о том, чтобы причинить ей боль.
Она под его защитой! И их контракт тут ни при чем.
— Знаю, — так же тихо ответила Ева и чуть приподняла бедра: — Но ты же…Ты же осторожно, да?
Лучше бы она молчала.
Лучше бы ничего не говорила.
Потому что надежда и доверие, прозвучавшие в её голосе оказались последней каплей для Игоря.
Он пропал. Хваленое самообладание князя Игоря Сандровского рухнуло в глубокую пропасть.
