Автор
В Лондоне в декабре 1818 года, у леди Ренессименты Хевершем остается меньше месяца до своего тридцатого дня рождения — и все еще нет мужчины, которому бы она отдала свою virginity. В эту ночь она встречает гостя, который может стать ее выбором. Каждый каскадер в Лондоне знает об этом предвкушении, но никто не думал о том, как это событие повлияет на их жизнь в будущем....
– И что же вы хотите спросить?
– Могу ли я получить ваше благословение на брак с леди Реджиной?
Герцог опустил голову, и его седые брови сошлись на переносице, почти закрыв глаза.
– Мистер Оуклиф, – наконец произнес он, – вы сделали для моей семьи много хорошего. Мы перед вами в неоплатном долгу, но…"
"– Но ваша благодарность не включает в себя благословение? – закончил фразу Даффин.
– Боюсь, что нет. – Герцог избегал смотреть сыщику в глаза.
– Вы предпочитаете для Реджины кого то вроде Драйдена? – спросил Оуклиф, ноздри которого затрепетали от гнева.
– Я предпочитаю кого то с таким же статусом, как у Реджины. Да.
Щеки Даффина обожгло жаром стыда.
– Незаконнорожденный сын герцога не попадает в их число?
– Мистер Оуклиф, пожалуйста, не усложняйте все еще больше. Вы глубоко уважаемый сыщик, и я искренне вами восхищаюсь.
– Но до тех пор, пока я остаюсь на Боу стрит, где мне и место.
Герцог неловко заерзал в кресле, но промолчал.
– Леди Гарриет считает так же?
– Не понимаю, почему у нее должно быть иное мнение.
Даффин покачал головой. Достаточно. Такого унижения он не испытывал никогда в жизни.
– Спасибо, что уделили мне время, ваша светлость.
Выйдя из гостиной, Оуклиф почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Аристократы были счастливы воспользоваться его помощью, когда нуждались в ней, и с готовностью вычеркивали его из своей жизни, когда необходимость в нем отпадала.
Тихие всхлипы, доносящиеся из комнаты напротив, привлекли внимание сыщика.
На диване в центре комнаты сидела мисс Хевершем, а на столе перед ней лежала газета.
– Реджина, – выдохнул Даффин, направляясь к ней по мягкому дорогому ковру.
– Даффин, это правда? – зарыдала она, указывая на газету.
Господи. Оуклиф чувствовал себя так, словно у него из груди вырывают сердце.
– Да, это правда. Все до единого слова. Реджина, я незаконнорожденный. – Тяжело вздохнув, он спросил: – Почему ты плачешь?
Неужели из за того, что она провела ночь с незаконнорожденным? Даффин попросту не вынесет, если Реджина сожалеет о том, что отдалась ему.
Мисс Хевершем отерла слезы.
– Я плачу, потому что мне очень грустно. Твой отец был ужасным человеком, а мать сделала плохой выбор. Из за этого тебе пришлось нести бремя их греха на протяжении всей своей жизни.
Сжав кулаки, Даффин отвернулся, ибо его переполняли эмоции.
