Автор
В Лондоне в декабре 1818 года, у леди Ренессименты Хевершем остается меньше месяца до своего тридцатого дня рождения — и все еще нет мужчины, которому бы она отдала свою virginity. В эту ночь она встречает гостя, который может стать ее выбором. Каждый каскадер в Лондоне знает об этом предвкушении, но никто не думал о том, как это событие повлияет на их жизнь в будущем....
Громкий женский крик наполнил уши Даффина. Мужчина с глазами бусинками оказался прав – Викери был в комнате не один. Проснувшись, преступник попытался спрыгнуть с кровати, чтобы схватить лежавший на прикроватном столике пистолет, но Даффин не позволил ему это сделать, направив на него дуло собственного пистолета.
– На твоем месте я бы этого не делал, – произнес Оуклиф, целясь негодяю между глаз.
Обнаженная проститутка схватила простыню, чтобы прикрыться. Она смотрела на Даффина и его пистолет, и в ее голубых глазах плескался страх.
Глухо простонав, Викери поднял руки и прищурился.
– Оуклиф?
Широко улыбнувшись, Даффин едва заметно отвесил насмешливый поклон.
– Откуда знаешь?
– Слыхал, ты меня ищешь, – проворчал Викери.
– Больше не ищу, – ответил Оуклиф и перевел взгляд на проститутку.
Ее грязные светлые волосы были растрепаны, а шею и плечи покрывали синяки. Мужчины – скорее всего сутенеры или люди, подобные Викери, – обходились с ней дурно.
– Воспользуйся деньгами, чтобы уйти от того, кто оставил на твоем теле все эти синяки. Можешь отправиться в приют на Клэнси стрит, миссис Диллон поможет тебе устроиться горничной.
Проститутка кивнула, и на ее потрескавшихся губах возникла еле заметная улыбка.
– Спасибо, мистер.
Снова переключив внимание на Викери, Оуклиф подошел к грязным штанам, валявшимся на полу, и пнув их в сторону полуголого грабителя и держа его на прицеле, скомандовал:
– Одевайся!
Выбравшись из постели, тот поспешно натянул штаны, надел заляпанную пятнами рубашку и кое как обвязал вокруг шеи грязный платок.
– Идем.
Грабитель вышел в коридор первым."
"– И не вздумай что нибудь выкинуть, Викери. Негодяя хуже тебя не сыскать на всем белом свете. Ты – вор, избивающий детей. И мне бы очень хотелось, чтобы у меня появилась уважительная причина забить тебя до смерти.
